Библиотека

а знаете ли вы, что…
ФэнфикиВ разделе "Фэнфики" представлен каталог произведений, написанных по мотивам книг Стивена Кинга! Несмотря на то, что в основу раздела легли материалы ежегодных конкурсов фэнфиков, работы к публикации принимаются в любое время!
на правах рекламы
цитата
Some birds are not meant to be caged, that’s all. Their feathers are too bright, their songs too sweet and wild. So you let them go, or when you open the cage to feed them they somehow fly out past you. And the part of you that knows it was wrong to imprison them in the first place rejoices, but still, the place where you live is that much more drab and empty for their departure.

Максим Далин
Стивен Кинг, или Мастер и Масскультура

    Стивен Кинг во всякого рода окололитературных тусовочках считается писателем бульварным. Типа Донцовой, только автор ужастиков. Наша нынешняя почитывающая публика готова признать писательский талант за кем угодно: восторгаются Коэльо, Вербером, Бахом, приходят в экстаз, Бог знает, от чего, вплоть до Майер, но Кинг - это жжоско бульварщина. В якобы литературной дискуссии на Фензине некая дамочка, защищая кого-то типа Петровой, высказалась в том смысле, что на вкус и цвет товарищей нет, вот аффторша ЖЮФ, к примеру, пишет для женщин, а Кинг - для подростков, которым охота адреналин погонять, и никто ему это в нос не тычет. Еще одна милая особа, рассуждавшая о Вербере, когда я заикнулся в ее обществе о Кинге, заявила, что "Кинг - это простовато, глупо читать Кинга, если кончил школу".
    Хорошо, если эта публика не читала Кинга, а только видела одну из исключительно отвратных экранизаций - экранизируют его на редкость худо. Плохо, если читала - и сделала вывод.
    Я офигеваю, господа. У меня случаются приступы неконтролируемой ярости. Мне надо высказаться, иначе я кого-нибудь убью.
    Я даже не стану сравнивать уровень образования Кинга и тех, кого милые читатели ставят ему в пример. И не буду касаться биографии Кинга. И промолчу о текстах в подлиннике - ведь Коэльо наши уважаемые литературооцениватели и высказыватели суждений тоже не по-португальски читают. Скажу исключительно о русских переводах, об общедоступных текстах и о том, что, на мой непросвещенный взгляд, есть бульварная литература.
    Кинг - гений. Я видел совершенно ужасные переводы, корявые, как руки их авторов, обкромсанные так, что от насыщенного, психологически глубокого, очень яркого текста остались лишь кровавые ошметки (наиболее кровавые сцены) - и все равно на общем фоне фантастического и мистического чтива эти вещи светили, как солнце в полночь. А дело, по-видимому, в том, что, как Кинга не испогань, главную составляющую из его текстов не убрать. Упомянутой главной составляющей, помимо редкостной художественной выразительности, я считаю необыкновенно серьезное отношение к персонажам.
    На фоне легиона картонных героев с пластмассовыми мечами герои Кинга потрясающе достоверны, абсолютно человечны. Пару небольших американских городков он ими населил - и это адекватное население городов: преуспевающий банкир и сильно пьющий уборщик мусора, нервная швея и склочная до стервозности кассирша супермаркета, врач и студенты, школьники из очень разных семей, пожилая экономка... Наверное, список можно продолжать так же долго, как список героев Чехова - и так же, как у Чехова, эти герои - не типажи с этикетками, а живые люди, со своими страхами, надеждами и страстями.
    Кинговская манера писать в чем-то напоминает, как ни странно, русскую классическую школу. Впрочем, он, называя себя учеником Фолкнера, и сам имел в виду именно классические традиции (разве что американские) "подробного письма", внимания к деталям и частностям, создающим ощущение неоспоримой достоверности. Среди наших писателей в такой манере работали Щедрин и Лесков. Взгляд писателя создает "глубокое погружение" в созданный им мир и придает взгляду читающего (если он способен заметить хоть что-то) сверхъестественную остроту. Мы видим, как по нагому телу девушки, задумавшейся у окна, за которым идет дождь, стекают тени дождевых капель. Как у ноги коммивояжера, чудом спасшегося от обезумевших грузовиков, "как утомленный пес", прикорнул чемоданчик с образцами, его верный товарищ. Мы прочтем на стене баптистской церквушки в городе, вымершем от эпидемии гриппа, граффити: "Дорогой Иисус, скоро встретимся. Твоя подружка Америка..." Мы можем учуять, что на лестнице пахнет, "будто летом на заводе, где готовят яблочный сидр", и буквально собственными нервами ощутить артритные приступы бедолаги-Поли из "Нужных Вещей". Свет, звук, запах, вкус, ощущение сквознячка, тянущего со страниц - редкое свойство очень талантливой прозы, нечто сродни тому мистическому состоянию близости другого мира, которое сам Кинг в "Черном доме" назвал "соскальзыванием".
    В романах Кинга не бывает мало персонажей, как в окружающем мире есть чрезвычайно мало мест, где люди не связаны друг с другом множеством деловых, родственных, криминальных и прочих уз. Упоминание об одном человеке тут же тянет за собой целую цепочку воспоминаний о его чадах и домочадцах, соседях, сослуживцах, знакомых, однокашниках... Много читавший Кинга знаком с населением Кастл-Рока, к примеру, или Дерри, как с собственными соседями. Встречаясь в новой книге со старыми знакомыми, мы вспомним и их "привычки и непривычки", и их болячки, и их фобии, и особенности их характеров, выписанные так непринужденно и достоверно, будто речь идет о реальнейших людях из некоего абсолютно реального, существующего во времени и пространстве места. Среди них случаются чудаковатые особы, вроде дамы, страстно любящей выискивать самые короткие пути между населенными пунктами и срезающей уголок по другому измерению, избитые жизнью, как тот самый уборщик Дэйви, которому случилась встреча с Библиотечной Полицией - и совершенно обыкновенные, как тощий помощник шерифа Норман. Неожиданный кошмар - всего лишь преходящая часть жизни, наполненной ужасными событиями у любого, в сущности, человека; кошмар проходит - и все возвращается на круги... до следующего раза.
    Собственно, тем Кинг и отличается от большинства авторов, пишущих хоррор: его кошмар имеет бытовую, очень приземленную природу. Кинг будто все время держит в голове мысль, что никто не способен напугать человека сильнее, чем он сам себя перепугает. Монстры мирно дремлют до поры, до времени в сознании мирных граждан, вроде милейшего Джекки-боя, нежного мужа и отца, у которого слабость-то одна-единственная - слегка выпить, если есть повод. В навязчивую идею, доводящую до сумасшествия, превращаются порой совершенно безобидные вещи, вроде катышков пыли, буквально загнавших в могилу состарившуюся миллионершу, набора игрушечных солдатиков или обычного живого человеческого пальца, у которого тоже есть одна-единственная странность - он каким-то образом торчит из раковины "совместного санузла" в дешевенькой квартирке. Сюжеты вырастают из обыденных мелочей - и развиваются в трагедию или фантасмагорию. Даже довольно-таки обычный сюжет о мире, вымершем от эпидемии, Кинг, верный себе, начинает с трагического абсурда - человечество умирает почти поголовно не от чумы, бешенства или чего-нибудь настолько же экзотического, а от банальнейшего мутировавшего вируса гриппа. Впрочем, зрелище мира, подцепившего фатальный насморк, вызывает такое болезненно сильное сочувствие и ужас, представляясь таким до жути правдоподобным, что придется признать редкостную эффективность такого метода.
    Кинг отличается от большинства и еще одним, в высшей степени необыкновенным свойством: он, очевидно, верит в добро и любит людей. Он никогда не оставляет у читателя ощущения темной беспросветности - и он автор на редкость светлых любовных историй, так органично вплетенных в хоррор-романы, что без них сюжет, безусловно, много потерял бы. Алан Пангборн, изгоняющий дьявола при помощи своего карманного, дежурного чуда - букетика самораскрывающихся бумажных цветов - несмотря на забавность символа, достоверный и поэтический образ, а Джонни Смит из "Мертвой Зоны", как мне кажется, самый убедительный Белый Воин из всех, встреченных мне в фантастической и мистической литературе - во всяком случае, Фродо много уступает ему в плане жестокой достоверности личности. "Кэрри" же настолько ярко и полно раскрывает тему жестокости подростков и резьбы человеческой души, срываемой под нестерпимым давлением, что ее надо проходить на уроках литературы в старших классах, как вещь, не менее, а может, и более сильную, чем Голдинговский "Повелитель Мух".
    Кинга занимают такие проблемы, которые безразличны большинству современных писателей. Совесть и память, чувство ответственности за поступки и желания, воля и рок, природа творчества и ответственность творца - такие темы тоже наводят на мысли, скорее, о русской классике, нежели о постмодерне или хорроре. Кинг пишет Борцов со Злом, совершенно не той дурной породы, которая ломится с мечами по асфальту; его слишком интересуют вопросы этики и возможность выжить для живых человеческих душ; может, поэтому Кинга так скверно экранизируют.
    За исключением лишь двух фильмов - "Побег из Шоушенка" и "Зеленая Миля" - экранизации произведений Кинга удручающе примитивны. Даже Стэнли Кубрик, ИМХО, угробил "Сияющего", поменяв и сместив акценты, превратив драму в элегантный и захватывающий, но, в сущности, обычный "ужастик". Что касается прочих экранизаций, то их авторы, похоже, старались "сделать так, чтобы любой дурак понял", а оттого упрощали и оглупляли прозу Кинга, как могли. Один из самых изящных, и по исполнению, и по мысли, его рассказов - "1408", написанный в совершенно Лавкрафтовском, изысканно-загадочном, мистическом ключе, к примеру, превратили в дешевый балаган с резиновыми масками и компьютерной спецухой, не говоря уж о несчастных жертвах масскульта - "Тумане" и "Худеющем" - где финалы, изменены настолько, что основной посыл поменял знак на противоположный. Зачем нам сдалось пробуждение совести у прежде бессовестного и безжалостного подонка?! Гораздо, гораздо лучше изобразить его окончательную деградацию, правда? Ведь не каждый же может, глядя смерти в лицо, подняться над собой, попытаться простить - и отказаться выкарабкиваться ценой чужих жизней. Вероятно, смотреть на это унизительно для определенной части зрителей - вот подонок как раз по ним, наблюдение за подонком все-таки приподнимает их в собственных глазах - "Я-то еще не настолько опустился, я - молодец!"
    Кинг слишком хорош для большинства современных читателей, так же, как Салтыков-Щедрин для них слишком хорош. Стоит только почитать отзывы в больших электронных библиотеках: "Слишком занудно", "Слишком заумно", "Слишком запутанно"... "Долорес Клейборн"? Кого могут интересовать бредни старой бабки о днях ее сомнительной молодости! "Игра Джералда"? Двое суток, рассказ о которых растянут в роман, фигня какая-то! А ведь можно пересчитать по пальцам писателей-мужчин, тщательно и достоверно прописывающих женскую психологию - в русских фэнтези и хорроре таких вообще нет, и это уже не говоря о мощнейшем психическом напряжении. Да, конечно, современные высказыватели суждений считают, что маньяк с бензопилой страшнее собственного подсознания - ну-ну. Как бы им в один прекрасный день не убедиться в обратном!
    А самое удивительное свойство Кинга в том, что он не продажен. Да, он популярен. Когда кто-то из наших писачков приобретает один процент Кинговской популярности, то немедленно теряет все имеющие место быть крохи профессионализма и начинает гнать ширпотреб километрами - а мэтр, добившийся всесветной, сумасшедшей известности, экранизированный-переэкранизированный, с запредельными тиражами, не только не теряет класс к каждой следующей книге, а напротив, оттачивает мастерство и совершенствуется. Последний вышедший на русском языке роман Кинга ("Дьюма-Ки") - великолепен.
    Вот пример "юноше, обдумывающему житье", если он думает о писательском будущем. Мастер равно короткой и объемной прозы, сценариев и публицистики, лихо работающий в десятке разных жанров, не сериалящий (простим мэтру "Темную Башню", у всех бывают слабости, но ведь этот сериал - исключение, правда?), не повторяющий сам себя, психологичный и внимательный к мелочам. Панегерик? А почему бы и нет! В пику восторженным отзывам читательниц всяких разных дамочек о том, что вообще не является литературой.
    И ведь что самое гнусное! Стоит какому-нибудь щелкоперу накропать роман ужасов и пристроить его в издательство, как ушлый издатель тут же прилепит плашку "ах, новый Кинг"! Заразы! Ну Маккьюит у них - "новый Кинг", ладно еще, он более-менее, все-таки, но ведь - еще какие-то убогие духом, имя которым легион! Это как лепить на эпигонов Брауна этикетку "новый Эко". Да оставьте, наконец, мэтров в покое! Не нужен миру второй Кинг, блин! Есть первый, единственный - а эпигонов, плагиаторов и прочий отстой просим не беспокоиться. Фтопку, граждане.
    Если есть желание обрести имя и известность - не цепляйтесь за чужое, создавайте свое.

наверх...


 

случайная рецензия
На фоне всяких "Последних героев" смотрится очень сильно! Слегка перекликается с "1984" Оруэлла. И по концовке - "Старик и море". Грустно, что молодые сильные люди тратят жизнь непонятно зачем и для чего... Все мы проигравшие в играх с Системой.
lo
на правах рекламы
ИСПОЛЬЗОВАНИЕ МАТЕРИАЛОВ САЙТА ВОЗМОЖНО ТОЛЬКО С РАЗРЕШЕНИЯ АВТОРОВ И УКАЗАНИЯ ССЫЛКИ НА САЙТ Стивен Кинг.ру - Творчество Стивена Кинга!
ЗАМЕТИЛИ ОШИБКУ? Напишите нам об этом!
Яндекс.Метрика