Стивен Кинг.ру

а знаете ли вы, что…
МонстрыВ разделе "Монстры" вашему вниманию представлен полный перечень Монстров и существ, упоминаемых Кингом в своих произведениях.
на правах рекламы
цитата
Можно дожить до последнего дня, твердя себе: жизнь логичная, жизнь прозаичная, жизнь нормальная. Прежде всего нормальная. И я думаю, так оно и есть.
Стивен Кинг. "Ярость"
Стоянка
Стивен Кинг
[загрузить в архиве]

    Он предполагал, что в какой-то момент между Джексонвиллем и Сарасотой превратился в литературную версию легендарного Кларка Кента в телефонной будке1, но не понимал как и почему это произошло. Но, в конце-концов, ничего драматичного в этом нет. Имеет ли все это вообще какое-нибудь значение?
    Иногда он говорил себе, что не имеет, что вся эта чепуха с Риком Хардином и Джоном Дикстра просто игра в прятки, так же поступал Арчибальд Блоггерт (или как там его настоящее имя), писавший под именем Кэри Гранта. Или Эван Хант (которого, между прочем, при рождении нарекли Сальваторе Черт-те-знает-как), более известный как Эд Макбейн. Или Дональд Уэстлэйк, который писал "крутые" детективы и предпочитал называться Ричардом Старком. Или К. К. Константин, который на самом деле… ну, пока никто не знает, кто он на самом деле, не так ли?2 Также дело обстоит и с таинственным мистером Трэйвеном, написавшим "Сокровище Сьерра-Мадре". Никто не знает, и в этом вся прелесть.
    Имя, имя... Да что оно значит?
    Кто он, например, во время своих поездок в Сарасоту? Без сомнения, Хардин, когда покидает Пот О'Голд. И, конечно, он Дикстра, когда подъезжает к своему дому, стоящему на Макинтош-Роуд. Но кто он на 75-м шоссе, перебирающийся из одного города в другой под ярким освещением автомагистрали? Хардин? Дикстра? Никто, в конце-концов? Может, на этой магистрали есть волшебное место, где книжный оборотень, получающий огромные гонорары, превращается в безобидного профессора английского языка, специализирующегося на американских поэтах и романистах 20-го века? И как насчет его отношений с богом, налоговой инспекцией и случайными футболистами, имевшими неосторожность записаться на один из двух его курсов?
    К югу от Окалы ничего из этого не имело значения. Единственное, что казалось важным - это то, что его мочевой пузырь раздулся до совершенно неприличных размеров. Он превысил свой обычный лимит на две, может, три банки пива в Пот О'Голде, и теперь ему приходится плестись на 65 милях в час. Возможно, "Ягуар" и куплен на деньги от продажи книг Хардина, но все же большую часть жизни он является Джоном Эндрю Дикстрой, и именно это имя увидят полицейские в водительской лицензии, если им вздумается его остановить.
    И все же, кто он?
    Несомненно, 16 лет назад именно Джон Дикстра приехал в Сарасоту, и с1990 года именно Джон Дикстра преподавал английский в государственном университете штата Флорида. В 1994 году он решил не брать себе на лето учеников, чтобы посвятить это время написанию романа в жанре "саспенс". Это не было его идеей. В Нью-Йорке у него был агент, не из высшего эшелона, конечно, но достаточно честный и предприимчивый, чтобы продать четыре рассказа своего нового клиента (автором числился Дикстра) разным литературным журналам. Агента звали Джек Голден.
    Джек как-то заметил, что в рассказах Джека присутствует "высококлассная повествовательная линия" (как предполагал Джонни, так на языке агентов называется сюжет). Еще Голден предложил своему клиенту попробовать написать роман-саспенс на 100 тысяч слов, что могло, по его словам, принести 40 или 50 тысяч долларов.
    "Вы можете сделать это летом, если постараетесь", - писал он в письме Дикстре (в то время они еще не перешли на телефонные разговоры и факсимильные сообщения). "Гонорар будет в два раза больше суммы, которую вы могли бы заработать за лето преподаванием. Если собираетесь зарабатывать этим на жизнь, сейчас самое время переходить к чему-то серьезному - а то вдруг в один прекрасный день окажется, что вы женаты, у вас трое детей, и на писательское ремесло времени совсем нет".
    В то время на горизонте не было ни одной потенциальной жены (как, впрочем, и теперь), но Дикстра согласился с Джеком: с возрастом шестеренки работают все медленнее. И дело не в жене, и не в детях: его, например, одолевал Соблазн Кредитных Карточек. Кредитные Карточки были для Дикстры символом Нормальной Жизни.
    Когда в январе 1994 пришла пора подписывать летний контракт, он вернул его в департамент неподписанным, с пояснительной запиской: "Я подумал, что мог бы этим летом попробовать написать роман". Ответ Эдди Вассермана был дружеским, но строгим: "Понятно, Джонни, но я не могу гарантировать, что этот контракт будет предложен тебе на следующее лето".
    Дикстра имел это в виду, и все же к тому времени у него появилась идея.
    Что было еще лучше, у него появился персонаж. Пес - благодаря которому у Дикстры появятся "Ягуары" и дом на Макинтош-Роуд - готов был появиться на свет, благослави господь его сердце убийцы.
    В свете фар сверкнул дорожный знак: белая стрелка на синем фоне. Впереди был поворот налево. Дорожное покрытие походило на киношную декорацию - спасибо галогеновым фарам. Он включил левый поворотник и сбавил скорость до 40 миль в час: дорога шла под уклон.
    Чуть дальше по курсу была развилка: грузовики направо, парни в "Ягуарах" прямо. В пятидесяти ярдах за развилкой находилась придорожная стоянка - туалет и пара продуктовых автоматов, невысокое здание, построенное из бежевого шлакобетона. В ночи оно тоже выглядело странной декорацией, интересно, что бы это могло быть в кино? Может, центр управления ракетным комплексом? Вполне, почему нет. Центр управления ракетным комплексом, затерянный в глуши, с командующим, который страдает каким-нибудь прогрессирующим психическим заболеванием. Везде ему мерещатся русские, русские лезут изо всех щелей… или пусть лучше это будут террористы Аль-Каиды, сейчас это более актуально, в наши дни русские не то что раньше, максимум - потенциальные продавцы наркотиков или сутенеры. А вот палец этого парня по-прежнему зудит, ему по-прежнему хочется нажать на красную кнопку, и…
    И он хотел по-маленькому, поэтому отложим на время работу писательской мысли, ага, спасибо большое. Кроме того, в историях вроде этой нет места Псу. Пес был урбанистическим воином, как Дикстра выразился в Пот О'Голд прошлым вечером - изящная фраза, крыть нечем. И тем не менее, в идее с сумасшедшим воякой что-то было. Привлекательный персонаж - мужчины таких обожают, особенно если со стороны кажется, что он абсолютно нормален.
    На стоянке виднелась всего одна машина - неудивительно, учитывая время суток - одна из тех, что всегда развлекали его, похожая на драндулеты, в которых разъезжали гангстеры тридцатых годов.
    Он припарковался в четырех или пяти квадратах3 от нее, заглушил мотор, оглядел парковку, прежде чем выходить. Он не первый раз останавливался здесь, как-то раз он был и напуган, и приятно поражен одновременно, увидав огромного, неуклюжего аллигатора, который перебирался через пустынную дорогу. Животное было похоже на упитанного бизнесмена в летах, спешащего на важную встречу.
    Но сейчас он не заметил ни одного аллигатора поблизости, только этот старый автомобиль, поэтому вышел из машины и пижонским жестом - не оборачиваясь, через плечо - поставил ее на сигнализацию. "Ягаур" послушно пискнул и мигнул на прощание фарами, на секунду писатель увидел свою тень на асфальте… только чья эта тень? Дикстры? Хардина?
    Это тень Джонни Дикстры, решил он. Хардин сейчас далеко, в 40 или 50 милях позади. Но прошлый вечер достался ему, Хардину, и он произнес прекрасную речь на презентации после ужина. Речь заканчивалась обещанием наслать Пса на каждого, кто не внесет щедрый благотворительный взнос в пользу организации, публикующей аудиоварианты книг и статей для слепых школьников.
    Он пересек парковочную площадку и подошел к постройке, каблуки его ковбойских ботинок поцокивали. Джон Дикстра никогда бы не появился на публике в полинявших джинсах и ковбойских ботинках, особенно если ему предстояло сказать речь, однако Хардин был сделан из другого теста. Хардину, в отличие от нервничающего Дикстры, было плевать, что о нем подумают окружающие.
    Постройка была разделена на три части: слева женский туалет, справа - мужской, а в центре - старомодная терраса с разложенными брошюрами различных аттракционов центральной и южной Флориды. Еще там стояли закусочные автоматы, два автомата с газированной водой и один прачечный автомат - выглядело все это кучкой нелепых, никому не нужных железяк. По обе стороны входной двери были расклеены плакаты с фотографиями пропавших детей. Дикстру эти плакаты приводили в ужас: сколько из них, думал он, лежат в сырой песчаной земле или скормлены аллигаторам? Сколько из них выросли достаточно, чтобы понять, что бродяги, которые их схавтили (и время от времени сексуально домогались), на самом деле являются их же отцом или матерью? Дикстре не нравилось смотреть в их открыте, невинные лица, или видеть безнадежность абсурдных сумм, предлагаемых в качестве вознаграждения: 10 000, 20 000, 50 000, даже 100 000 долларов (за улыбающуюся светловолосую девчушку, пропавшую в 1980 году; к этому моменту она могла быть молодой женщиной, если бы была жива… хотя практически наверняка среди живых ее нет). Был еще знак, сообщающий о том, что задерживаться в этом месте дольше часа запрещено. ПОЛИЦИЯ ВЕДЕТ НАБЛЮДЕНИЕ.
    Кому понадобится задерживаться здесь, - подумал Дикстра, прислушиваясь к шелесту ночного ветра в пальмах. Сумасшедшему, вот кому. Человеку, которому красная кнопка кажется все привлекательнее по мере того, как проходят месяцы, и годы, и 16-тиколесные грузовики по магистрали. Он повернулся к мужскому туалету и застыл на полушаге, ошарашенный женским голосом, слегка искаженным, но пугающе близким, звучащим в двух шагах сзади от Дикстры.
    - Нет, Ли, - произнесла женщина. - Нет, дорогой, не надо…
    Раздался шлепок, потом удар, глухой, смачный удар. Дикстра понял, что слышит, как один человек издевается над другим. Он увидел отпечаток ладони на щеке женщины, увидел, как ее голова ударилась о стену бежевого цвета и отскочила назад, волосы (темные? светлые?) лишь немного смягчили удар. Она запалкала. Дикстра увидел мужские руки, покрытые мурашками.
    - Чертова сука, - у Ли был монотонный и в то же время напыщенный голос. Невозможно объяснить, как Дикстра понял, что мужчина пьян, ведь каждое слово было сказано очень разборчиво. Но он понял, потому что он уже слышал такие голоса - в парках, на вечеринках, вечером в мотеле, где стены такие тонкие, что слышишь каждое слово (луна уже взошла, бар закрылся). Женские реплики в этом разговоре - можно ли назвать это разговором? - звучали тоже не очень трезво, но доминантной эмоцией в них был все же страх.
    Дикстра стоял там, замерев на небольшой ступеньке у входа - лицо обращено к мужскому талету, спина к женскому. Он стоял в тени, окруженный фотографиями пропавших детей, фотографии шелестели на ветру, как листья пальм. Он стоял там, ждал и надеялся, что продолжения не будет. Но продолжение, естественно, было. Он некстати вспомнил песенку какого-то народно исполнителя: "Когда до меня дошло, что я олух, я был слишком богат."
    Последовал очередной шлепок и новый взрыв плача. Секунда молчания, снова мужской голос. Дикстра понял, что мужчина не только пьян - он еще и неграмотен, он использует термин "сука" в качестве эвфемизма слова "проститутка" - скорее всего, его словарный запас весьма ограничен.
    Он вдруг осознал, что знает многое об этом типе: на уроках английского он всегда сидел на задних рядах; когда он приходил домой, то пил молоко прямо из упаковки, не наливая в стакан; что он вылетел из колледжа на втором или третьем курсе, что работа, которую он выполняет, предполагает ношение перчаток и ножа "Икзэкто"4 в заднем кармане джинс. Дикстра не думал, что это смелые обобщения, смелое обобщение - это заявить, что все афроамериканцы обладают врожденным чувством ритма или все итальянцы прекрасные оперные певцы. Сейчас, в 11 часов вечера, окруженный плакатами о розыске пропавших детей - по какой-то неведомой причине их всегда печатают на розовой бумаге, словно это цвет исчезновения - он знал, что это правда.
    "Чертова сучка".
    "Он конопатый, - подумал Дикстра. - И он плохо переносит солнечный свет, у него быстро появляются ожоги. Из-за этих ожогов он выглядит чокнутым, и чаще всего он и есть чокнутый. Он пьет "Калуа", если при деньгах, как мы говорим, но обычно это дешевое пи…"
    - Ли, не надо, - раздался женский голос, умоляющий, и Дикстра мысленно крикнул ей: "Леди, перестаньте, неужели вы не видите, что от этого только хуже? Неужели вы не понимаете, что от вида вашей сопли, ползущей из левой - или правой - ноздри, он звереет как никогда раньше?" - Не бей меня больше, мне так…
    Шлеп!
    Следом еще удар и краткий всхлип, похожий на собачье поскуливание. Старина из драндулета снова заставил голову женщины отскочить от кафельной стены, и как там звучит старая острота? Почему каждый год в Америке рассматривается триста тысяч дел о жестоком обращении внутри семьи? Потому что они, мать их так, не хотят слушать!
    - Чертова сука, - для Ли сегодня эти слова, видимо, заменяли священное писание. Выдержка из второго послания к Алкоголианам. И что было в его словах самое ужасное, что повергало Дикстру в бездну отчаяния, - это отсутствие эмоций. Лучше уж была бы ярость. Ярость была бы более безопасна для этой женщины. Его ярость была бы похожа на взрывоопасную смесь, она взорвалась бы от малейшей искры и тут же сгорела бы, исчезла без следа, но сейчас этот парень выглядел… увлеченным. Он не собирался ударить ее еще раз и извиниться, может, даже заплакать вместе с ней, как он это уже делал. Раньше такое бывало, но в эту ночь - нет. Сегодня он собирался позаниматься с ней подольше.
    И что же мне делать? Какова тут моя роль? Да и есть ли она вообще?
    Конечно, он не собирается идти в мужской туалет и устраивать там уриновую оргию, как он планировал и на что очень надеялся, хотя его яйца превратились в два застывших камешка, а тяжесть распространилась на ноги и спину. Его сердце ударилось в задорный спринт. Возможно, пройдет больше часа, прежде чем он сможет что-нибудь выдавить из себя (неважно, как плохо он себя чувствует), а избавление придет в виде коротких, болезненных толчков. И как же, Господи, он хотел, чтобы это время поскорее прошло, чтобы он поскорее очутился где-нибудь в 60 или 70 милях от этого места!
    Что ты будешь делать, если он снова ударит ее?
    И еще один вопрос: что он собирается делать, если женщина начнет делать ноги, а этот придурок побежит за ней? Из женской комнаты только один выход, и Джон Дикстра заслонял его собой. Джон Дикстра в ковбойских ботинках Рика Хардина, тот надел их на встречу в Джексонвилле. Встреча эта проходит раз в две недели: кучка работающих в одном жанре писателей - среди них немало пухлых теток в пастельных нарядах - встречаются, чтобы обсудить технику письма, своих агентов, продажи, ну и посплетничать друг о друге.
    - Ли-Ли, не делай мне больно, хорошо? Пожалуйста, не бей меня. Прошу тебя, не трогай ребенка!
    Ли-Ли. Святой Боже.
    Ах да, еще одно, до кучи. Ребенок. Прошу тебя, не трогай ребенка. Добро пожаловать на долбаный "Лайфтайм чэннел"5.
    Сердце Дикстры, как ему показалось, упало куда-то вниз. Судя по ощущениям, он стоит тут, на ступеньке этого шлакоблочного здания, между женским и мужским туалетом, уже минут 40, но, взглянув на часы, Дикстра с удивлением обнаружил, что с того момента, как он услышал первый шлепок, не прошло и сорока секунд. Когда на мозг оказывается сильное давление, время приобретает какую-то непонятную, таинственную пластичность. Он писал об этом много раз. Он полагал, что большинство авторов "романов в жанре саспенс" писали об этом. В следующий раз, когда он приедет на встречу в Джексонвилль, он поговорит на эту тему, упомянув и о неприятном инциденте. "О том, как я нашел время подумать", Второе Послание к Алкоголианам. Хотя, решил он, это будет слишком тяжело для их собраний, слишком…
    Шквал резких ударов прервал поток его мыслей. Похоже, Ли-Ли, что-то сломал. Дикстра ловил этот звук со смятением человека, который вдруг осознал, что услышанное навсегда врежется в его память, не саундтрек к какому-нибудь фильму, а неожиданно мягкие, почти деликатные удары кулака о пуховую подушку, вот только подушки там не было. Женщина вскрикнула один раз от удивления, один раз от боли, потом начала коротко всхлипывать. Дикстра подумал обо всех этих горячих линиях, которые дают всевозможные советы жертвам жестокого обращения. У них наверняка нет подходящего совета для него - слушающего песню ветра одним ухом и крики боли другим.
    Он услышал, как мужчина сделал пару шагов, Ли (Ли-Ли, так она сказала, словно кличка домашнего животного могла бы его успокоить) подошел ближе. Он, как и Рик Хардин, носил ботинки. Женщина была в белых кроссовках. Дикстра знал это.
    - Сука, чертова сука, я видел, как ты говорила с ним, трясла перед ним своими сиськами, ты, чертова…
    - Нет, Ли-Ли, я никогда…
    Еще один удар. Потом хриплый кашель. Рвота. Завтра кто-нибудь будет очищать это место, для него это будет скучным занятием - подумаешь, еще одна блевотина на полу и немного на стене. Ли и его подружка (или жена) будут уже далеко, а что прикажете делать Джону Дикстре? Стоит ли ему вмешиваться? Если он не будет, то, возможно, Ли стукнет ее пару раз и прекратит, и все закончится хорошо. Если же Дикстра войдет, то…
    Он может убить нас обоих.
    Но...
    Ребенок. Прошу тебя, не трогай ребенка.
    Дикстра сжал кулаки и подумал: гребаный "Лайфтайм чэннел"!
    Женщину все еще рвало.
    - Перестань, Эллен.
    - Я не могу!
    - Да? Отлично, я сделаю это за тебя. Чертова... сука!
    Очередной шлепок на слове сука. Сердце Дикстры упало еще глубже. Еще чуть-чуть, и оно будет стучать у него в животе. Если бы он только мог превратиться в Пса! Это могло бы сработать, он даже думал об этом, прежде чем совершить большую ошибку и свернуть сюда - думал о самоидентификации, и если это не то, что в учебниках по писательскому ремеслу называют "предзнаменованием", тогда что? Да, он должен превратиться в своего героя - профессионального убийцу, ворваться в этот туалет, выбить дерьмо из этого Ли…
    Женщину опять вырвало, звук такой, как будто колеса машины вгрызаются в гравий. Дикстра понял, что не превратится в Пса. Пес был вымыслом, а то, что творилось сейчас под носом у Дикстры, было реальностью.
    - Сделай так еще раз, и увидишь, что я с тобой сделаю, - сказал Ли, и сейчас в его голосе слышалось что-то фатальное. Он готов пройти весь путь до конца, решил Дикстра.
    Я буду свидетельствовать в суде, и когда меня спросят, что я сделал, чтобы прекратить это, я отвечу: ничего. Я отвечу, что я слушал. Что я запоминал. Что я был свидетелем. А потом я объясню им, что именно этим занимаются все писатели в свободное от работы время.
    Дикстра оценил возможность вернуться назад в "Ягуар" и вызвать полицию штата - "звездочка, 99", номер был простой, не об этом ли твердят дорожные знаки, раставленные через каждые десять миль? "В случае аварии наберите "*99" на вашем сотовом телефоне". Вариант не самый удачный: кто знает, возможно, ближайший коп находится в Брэдентоне или Айбор Сити? К тому времени, как он здесь появится, шоу уже закончится.

* * *

    Из женского туалета раздавались короткие икающие звуки. Женщина понимала все не хуже Дикстры: если бы ее вырвало еще раз, Ли точно бы съехал с катушек.
    А что, если полицейские все же схватят его? Вторая степень6. Навряд ли преднамеренное. Пятнадцать месяцев. Через пятнадцать месяцев он выйдет, и кто сказал, что он не захочет повидаться, скажем, с сестрой этой малютки?
    Возвращайся в машину, Джон. Возвращайся в машину, выжми все, что сможешь и сваливай отсюда. Начинай потихоньку убеждать себя в том, что этого никогда не было. И постарайся не читать газет и не смотреть местные новости пару дней. Это должно помочь. Так что давай. Действуй. Ты писатель, а не боксер. Твой рост - пять футов девять дюймов7, ты весишь 162 фунта8, у тебя больное плечо, и все, что ты можешь сделать - это испортить и без того поганую ситуацию. Так что возвращайся в машину, и пусть Господь позаботится об Эллен.
    И он уже почти повернулся, чтобы идти, но тут к нему пришла идея.
    Пес был вымыслом.
    Но Рик Хардин существовал на самом деле.

* * *

    Эллен Уитлоу упала, ее ноги раскинулись по обе стороны унитаза, футболка задралсь - ну настоящая сучка. Ли собрался схватить ее за уши и хорошенько шарахнуть о стену. С него хатит. Пора преподать ей незабываемый урок.
    Не то чтобы эти мысли пришли в его голову в стройном порядке - сейчас в его голове царил мутный красный цвет. А вокруг него - и сверху, и снизу, везде - звучал мелодичный голос. Он был похож на голос Cтивена Тайлера из группы "Аэросмит": "Не моя крошка, это уже не моя крошка, как ты могла, чертова сучка".
    Он сделал три шага, и тут раздался автомобильный гудок. Он звучал совсем рядом, ритмично, сбивая его с собственного ритма, заставляя его терять концентрацию, выводя его из себя: БИИП! БИИП! БИИП! БИИП!
    "Сигнализация", подумал он, и посмотрел на женщину, скорчившуюся на полу. Кулаки нерешительно разжались. Внезапно он ткнул в сторону женщины указательным пальцем:
    - Тронешься с места - убью, сука, - сказал он и обернулся к двери.
    Внутри сортира было достаточно светло, на стоянке тоже горели фонари, но на ступеньках между мужским и женским туалетом было темно.
    На секунду он ослеп, и в этот момент что-то ударило его чуть выше поясницы, заставив сделать несколько спотыкающихся шагов, а потом он споткнулся о что-то еще - о подставленную ногу - и растянулся на бетоне.
    Без перерыва, без малейшего колебания нападавший двинул ему сначала в бедро - мышцы мгновенно одеревенели - а потом по заднице. Он попытался подняться, и тут над ним раздался голос.
    - Не надо, Ли. У меня в руке монтировка, и если ты не хочешь, чтобы я проломил тебе башку - лучше лежи на животе.
    Ли лежал. Его руки были так близко от этого гада, он почти что касался его.
    - Выходите, Эллен, - сказал тип. - У нас нет времени на всякие глупости. Выходите немедленно.
    Эллен ответила не сразу.
    - Вы сделали ему больно? Вы били его? - произнесла она тонким, дрожащим голосом.
    - С ним все в порядке, но если вы сейчас же не высунетесь оттуда, боюсь, мне придется сделать ему очень больно.- Пауза. - И в этом нет вашей вины.
    Сигнализация продолжала оглашать окрестности монотыным БИИП.
    Ли попробовал повернуть голову, спину пронзила боль. Чем его ударил этот ублюдок? Железякой, он сказал? Ли не мог вспомнить.
    Ботинок снова вонзился ему в ягодицу, Ли вскрикнул и уткнулся лицом в бетон.
    - Выходите, леди, а то я буду вынужден открутить ему башку! Сейчас у меня нет выбора!
    Когда она заговорила снова, ее голос был ближе. Он по-прежнему звучал неровно, но теперь к нему добавилось возмущение.
    - Зачем вы это сделали? Вы не должны были…
    - Я вызвал полицию, - сказал стоявший над Ли мужчина. - Патрульная машина будет здесь минут через десять, может, чуть меньше. Мистер Ли-Ли, ключи от машины у вас или у нее?
    Ли немного подумал.
    - У нее, - сказал он. - Она сказала, я слишком пьян, чтобы вести машину.
    - Отлично. Эллен, сейчас вы сядете в машину и уедете отсюда. Поедете прямо до Лэйк Сити, и, если Господь одарил вас достаточным количеством мозгов, не станете поворачивать назад.
    - Я не оставлю его с вами! - Теперь ее голос звучал гневно. - Не с этой штукой у вас в руках!
    - Думаю, все же, оставите. Вы уедете прямо сейчас, иначе он лишится головы.
    - Бандит!
    Мужчина засмеялся, и этот смех напугал Ли больше всего.
    - Я досчитаю до тридцати. Если к этому моменту ваш автомобиль будет в пределах моей видимости, я перережу ему шею - вот здесь, в районе плеч, видите?
    - Вы не можете...
    - Делай, как он сказал, Элли. Уезжай, милая.
    - Ты слышала, - сказал мужчина. - Твой медвежонок желает, чтобы ты убралась. Если ты хочешь, чтобы он продолжил выбивать из тебя - и ребенка - дерьмо, скажем, завтра вечером - прекрасно. Завтра вечером меня не будет поблизости. Но сейчас я здесь, так что уноси на хер свою задницу!
    Это была команда на понятном ей языке. Ли увидел, как ее ноги постепенно покидают уходят из зоны его видимости. Тот, кто оглушил его, принялся громко отсчитывать: "Один, два, три, четыре..."
    - Поторопись, твою мать! - крикнул Ли, и ботинок снова тут как тут, чуть помягче на этот раз, но все равно больно. Сигнализация продолжала надрываться. БИИП! БИИП! БИИП! - Уноси свою задницу!
    Она побежала. Ее тень бежала следом. Мужчина досчитал до двадцати, когда заработал старенький двигатель, дошел до тридцати, когда Ли увидел габаритные огни своего автомобиля, выезжавшего со стоянки. Ли приготовился к удару и вздохнул с облегчением, когда понял, что убивать его - по крайней мере пока - не будут.
    Звук мотора стих вдали, и мужчина сказал с некторым недоумением:
    - Ну и что мне с тобой делать?
    - Не бейте меня, - сказал. Ли. - Не бейте меня, мистер.

* * *

    Драндулет скрылся из виду. Хардин перебрасывал монтировку из одной руки в другую. Его ладони были потными, и в какой-то момент он почти выронил ее. Это ни к чему. Ли мог бы воспользоваться этим. Он не был таким здоровым, каким его нарисовало воображение Дикстры, но был опасен. Он это уже доказал.
    Конечно, опасен. Для беременной девушки.
    Но думать было некогда. Если он позволит старине Ли-Ли подняться, пойдет совершенно другая пьянка. Хардин почувствовал, что Дикстра хочет вернуться, хочет поговорить на эту и множество других тем, но оттолкнул его. Сейчас не время и не место для школьного учителя.
    - Ну и что мне с тобой делать? - Спросил он недоуменно.
    - Не бейте меня, - сказал Ли. Он носил очки. Это было большой неожиданностью. Ни Хардин, ни Дикстра не думали о том, что он может носить очки. - Не бейте меня, мистер.
    - Придумал, - Дикстра, наверное, сказал бы: у меня появилась идея. - Сними свои очки и положи их рядом с собой.
    - Зачем?
    - Заткни глотку. Просто делай то, что тебе говорят.
    - Ли, который носил выцветшие "Левайсы" и ковбойскую футболку, попытался правой рукой снять свои очки в тонкой металлической оправе.
    - Нет. Левой.
    - Почему?
    - Не задавай вопросов. Делай. Сними их левой рукой. - Ли снял тонкие и хрупкие очки и аккуратно положил рядом. Хардин тут же раздавил их каблуком. Раздался щелчок, хруст стекла.
    - Зачем вы это сделали? - закричал Ли.
    - А ты как думаешь? У тебя есть пушка?
    - Нет! Боже, нет! - Хардин верил ему. Если пистолет и был, он остался в бардачке машины. Хотя и это маловероятно. Стоя у входа в женский туалет, Дикстра представлял себе громилу с мускулатурой грузчика. Парень, лежавший у его ног, напоминал, скорее, бухгалтера, который изредка посещает тренажерный зал.
    - Думаю, я сяду в свою машину. - Сказал Хардин. - Выключу сигнализацию и поеду домой.
    - Да! Точно, почему бы вам…
    Хардин еще раз пнул его, жестче и сильнее, чем раньше.
    - Почему бы тебе не заткнуться? Как ты считаешь, чем ты тут только что занимался?
    - Выбивал из нее дерь...
    Хардин ударил его в бедро почти в полную силу, в последнюю секунду чуть смягчив удар. Совсем чуть-чуть. Ли завопил от боли и страха. Хардин удивился тому, что он только что сделал и как он это сделал - без малейшей мысли, без малейшего колебания. И что удивило его еще больше, так это то, что ему захотелось повторить. Ему понравился этот крик.
    Насколько сейчас он далек от Туалетного Ли (сейчас превратившегося в Ли-Мордой-о-Бетон, вот лежит он, и тень сортира по диагонали пересекает его спину)? Похоже, не очень. Ну и что? Это был утомительный вопрос, их тех, что задают "на засыпку" экзаменаторы. Тут же к нему пришел еще один вопрос, гораздо более интересный. Как сильно он сможет ударить Ли в левое ухо, не убив его? Прямо в ухо, ба-бах. Ему было интересно услышать звук, который вылетит из-под ботинка. Звук, приносящий удовольствие, предположил он. Конечно, он может убить этого человека, но как много мир потеряет от этого? Да и кто об этом узнает? Эллен? В жопу Эллен.
    - Лучше бы тебе заткнуться, мой друг, - сказал Хардин. - для тебя сейчас это будет лучшей линией поведения. Просто заткнись. Расскажешь это полицейским. Что ты хотел выбить и из кого.
    - Почему вы не уходите? Почему бы вам просто не уйти и не оставить меня в покое? Вы раздавили мои очки, неужели этого недостаточно?
    - Нет, - доверительно сказал Хардин. Он подумал пару секунд. - А знаешь что?
    Ли не рискнул заговорить.
    - Я пойду к своей машине медленно. Ты можешь подняться, если хочешь. Мы можем встретиться лицом к лицу.
    - Точно, - горько усмехнулся Ли. - Я много чего увижу без очков.
    Хардин поправил свои очки. Ему совершенно не хотелось в туалет - что за странная штука.
    - Посмотри на себя, - сказал он. - Ты только посмотри на себя!
    Ли задрожал - должно быть услышал в его голосе что-то эдакое, но ничего не сказал, что было мудро с его стороны, учитывая обстоятельства. И человек, который стоял сейчас над ним, человек, который за всю свою жизнь ни разу не дрался - ни в школе, ни в колледже, понял, что все кончено. Если бы у Ли был пистолет, он бы попытался выстрелить ему в спину. Но у него не было пистолета. Похоже, Ли… как бы это сказать…
    Обломали.
    Старину Ли-Ли обломали.
    Хардину в голову пришла мысль.
    - У меня есть номер твоего водительского удостоверения. Я знаю имена - имена вас обоих. Я буду следить за газетами, ослиная твоя задница.
    Ли молчал. Он лежал на животе, рядом блестели разбитые стекла очков.
    - Счастливо, говнюк, - сказал Хардин.
    Потом он подошел к своему "Ягуару", завел мотор и уехал прочь.

* * *

    Его желудок выдержал 10, может, 15 минут. Достаточно для того, чтобы пробежаться по радиодиапазону, плюнуть на все и включить диск Люсинды Уильямс. А потом цыпленок с картошкой, съеденные в Пот О'Голд, внезапно запросились наружу. Он свернул к обочине, переключил рычаг коробки передач в нейтральное положение, попытался выбраться и осознал, что у него нет на это времени. Поэтому он просто открыл дверь и, все еще будучи пристегнутым ремнем безопасности, выблевал все на дорожное полотно. Его трясло. Зубы стучали друг о дружку.
    Впереди показались огни автомобиля. Сначала Дикстра решил, что это полицейские, они всегда тут как тут, когда нахрен не нужны. Потом, на секунду - леденящую секунду - ему показалось, что это старомодная машина, ну вы знаете, в таких ездили гангстеры в 30-х годах - Эллен за рулем, Ли-Ли с монтировкой на пассажирском сиденье.
    Но это был всего лишь старый "Додж", полный детей. Один из них, с лицом слабоумного, высунул свою рыжеволосую голову в окошко и проорал: "А себе на ботинки слабоооо?". Этот крик был встречен громким хохотом, и машина проехала мимо.
    Дикстра закрыл дверь, запрокинул голову, закрыл глаза и стал ждать, пока толчки в животе не прекратятся. Через какое-то время желудок успокоился. Дикстра снова захотел сходить по-маленькому. В данной ситуации он решил, что это хороший знак.
    Он вспомнил о своем желании дать Ли-Ли по уху - насколько сильно? с каким звуком? - и постарался выкинуть это из головы. Одна мысль об этом снова заставляла желудок вибрировать. Он постарался направить свои мысли (во всяком случае те, которые были ему послушны) к тому командующему центром управления, где-нибудь в Лоунсам Кроу, штат Северная Дакота (или, может в Дэдвульф, штат Монтана). О человеке, который тихо сходит с ума. Которому под каждым кустом мерещатся террористы. Он копит у себя в шкафчике плохо написанные рекламные брошюры и проводит ночи за монитором компьютера, изучая в интернете сайты параноиков.
    А Пес, скорее всего, мчится в Калифорнию, у него там дело… в этот раз на машине, потому что в шинах его "Доджа" спрятано секретное оружие…и тут его "Додж" ломается...
    Точно, это здорово. Конечно, тут надо еще подумать…
    Дрожь прошла. Дикстра включил зажигание и свернул с обочины на дорогу. В Лэйк Сити он наткнулся на круглосуточную автозаправку и удобный магазин. Там он опорожнил свой мочевой пузырь и заправил машину (предварительно оглядев все четыре колонки - нет ли поблизости драндулета, похожего на гангстерские тачки тридцатых годов). Занятый мыслями Рика Хардина, он подъехал к своему дому у канала. Он всегда перед выездом ставил дом на сигнализацию (весьма предусмотрительно с его стороны), так что он выключил ее, чтобы потом снова включить на ночь.

КОНЕЦ

  1. Кларк Кент - журналист, земное прикрытие Супермена. В случае необходимости Кент забегал в какое-нибудь укромное место (в частности, в упоминаемую Кингом телефонную будку), где снимал очки и превращался в мужественного супергероя (здесь и далее прим. перев.)
  2. Арчибальд Блоггерт, Эван Хантер, Дональд Уэстлейк - известные авторы "крутых" романов о частных сыщиках и полицейских, популярные как в Америке, так и в постперестроечной России. К. К. Константин - автор, скрывающийся под этим псевдонимом, неизвестен. Однако романы, выходящие из под его пера, весьма популярны в современной Америке.
  3. В Америке, как известно, даже на парковках придорожных туалетов, затерянных в пустынной глуши, дорожное пространство поделено на квадраты (слоты), для удобства водителей и лучшей структуризации стоящего автотранспорта.
  4. "Икзэкто" ("Exacto") - популярная марка ножей в Соединенных Штатах.
  5. "Лайфтайм чэннел" ("Lifetime channel") - популярный американский семейный телеканал.
  6. Имеется ввиду тяжесть преступления.
  7. Примерно 175 сантиметров.
  8. Примерно 60,5 килограмм.

© Stephen King, 2003
© Перевод, Сергей Думаков, 2004 г.

 
Rest Stop
by Stephen King

[загрузить в архиве]

    HE SUPPOSED THAT at some point between Jacksonville and Sarasota he did a literary version of the old Clark-Kent-in-the-phone-booth routine, but he wasn't sure just where or how. Which suggested it wasn't very dramatic. So did it even matter?

    Sometimes he told himself the answer to that was no, the whole Rick Hardin/John Dykstra thing was nothing but an artificial construct, pure press agentry, no different from Archibald Bloggert (or whatever his real name might have been) performing as Cary Grant, or Evan Hunter (whose actual birth name had been Salvatore something-or-other) writing as Ed McBain. And those guys had been a large part of his inspiration . . . along with Donald E. Westlake, who wrote hardboiled "caper " novels as Richard Stark, and K. C. Constantine, who was actually . . . well, no one really knew, did they? As was the case with the mysterious Mr B. Traven, who had written Treasure of the Sierra Madre. No one really knew, and that was a large part of the fun.

    Name, name, what's in a name?

    Who, for instance, was he on his bi-weekly ride back to Sarasota? He was Hardin when he left the Pot O' Gold in Jax, for sure, no doubt. And Dykstra when he let himself into his canal-side house on Macintosh Road, certainly, But who was he on Route 75, as he flowed from one town to the other beneath the bright turnpike lights? Hardin? Dykstra? No one at all? Was there maybe a magic moment when the literary werewolf who earned the big bucks turned back into the inoffensive English professor whose speciality was 20th-century American poets and novelists? And did it matter as long as he was right with God, the IRS and the occasional football players who took one of his two survey courses?

    None of that mattered just south of Ocala. What did was that he had to piss like a racehorse, whoever he was. He'd gone two beers over his usual limit at the Pot O' Gold (maybe three), and had set the Jag's cruise control at 65, not wanting to see any strobing red lights in his rear-view mirror tonight. He might have paid for the Jag with books written under the Hardin name, but it was as John Andrew Dykstra that he lived the majority of his life, and that was the name the flashlight would shine on if he was asked for his driver's licence.

    And Hardin might have drunk the beers in the Pot O' Gold, but if a Florida State Trooper produced the dreaded breathalyser kit in its little blue plastic case, it was Dykstra's intoxicated molecules that would wind up inside the gadget's educated guts, And on a Thursday night in June he would be easy pickings no matter who he was, because all the snowbirds had gone back to Michigan and he had I-75 pretty much to himself. Yet there was a fundamental problem with beer any undergraduate understood: you couldn't buy it, only rent it. Luckily there was a rest stop just six or seven miles south of Ocala, and there he would make a little room.

    Meanwhile, though, who was he?

    Certainly he had come to Sarasota 16 years before as John Dykstra, and it was under that name that he had taught English at the Sarasota branch of FSU since 1990. Then, in 1994, he'd decided to skip teaching summer classes and have a fling at writing a suspense novel instead. This had not been his idea. He had an agent in New York, not one of the superstuds but an honest enough guy with a reasonable track record, who had been able to sell four of his new client's short stories (under the Dykstra name) to various literary magazines that paid in the low hundreds. The agent's name was Jack Golden, and while he had nothing but praise for the stories, he dismissed the resulting cheques as "grocery money".

    It had been Jack who'd pointed out that all John Dykstra's published stories had "a high narrative line" (which was agent-ese for a plot, as far as Johnny could tell) and suggested his new client might be able to make $40,000 or $50,000 at a whack by writing a suspense novel of 100,000 words.

    "You could do that in a summer, if you found a hook to hang your hat on and then stuck to it," he'd told Dykstra in a letter (they hadn't progressed to using the phone and the fax at that point). "And it would be twice as much as you'd make teaching classes in the June and August sessions down there at Mangrove U. If you're going to try it, my friend, now is the time - before you find yourself with a wife and 2.5 children."

    There had been no potential wife on the horizon (nor was there now), but Dykstra had taken Jack's point; rolling the dice did not get easier as one grew older. And a wife and kids weren't the only responsibilities one took on as time slipped quietly by. There was always the lure of the credit cards, for instance.

    Credit cards put barnacles on your hull and slowed you down. Credit cards were agents of the norm, and worked in favour of the sure thing.

    When the summer teaching contract came in January of '94, he had returned it unsigned to the department head with a brief explanatory note: I thought this summer I'd try to write a novel instead. Eddie Wasserman's reply had been friendly but firm: that's fine, Johnny, but I can't guarantee the position will be there next summer. The man in the chair always gets right of first refusal.

    Dykstra had considered this, but only briefly; by then he had an idea.

    Better still, he had a character. The Dog, literary father of Jaguars and houses on Macintosh Road, was waiting to be born, and God bless The Dog's homicidal heart.

    Ahead of him was the white arrow on the blue sign, twinkling in his headlights, and the ramp curving off to the left, and the high-intensity arc-sodium lights, illuminating the pavement so brightly that the ramp looked like part of a stage set. He put on his blinker, slowed to 40 and left the Interstate.

    Halfway up, the ramp branched: trucks and Winnebagos to the right, folks in Jaguars straight ahead. Fifty yards beyond the split was the rest stop, a low building of beige cinderblock that also looked like a stage set under the brilliant lights. What would it be in a movie? A missile command centre, maybe? Sure, why not. A missile command centre way out in the boonies, and the guy in charge is suffering from some sort of carefully concealed (but progressive) mental illness. He's seeing Russians everywhere, Russians coming out of the damn woodwork . . . or make it al-Qaeda terrorists, that was probably more au courant, the Russians were sort of out as potential villains these days unless they were pushing dope or teenage hookers. And the villain doesn't matter anyway, it's all a fantasy, but the guy's finger is nevertheless itching to push the red button, and . . .

    And he needed to pee, so put the imagination on the back burner for a while, please and thank you. Besides, there was no place for The Dog in a story like that. The Dog was more of an urban warrior, as he'd said at the Pot O' Gold earlier tonight. (Nice phrase, too.) Still, the idea of that crazy missile-silo commander had some power, didn't it? A handsome guy . . . the men love him . . . looks perfectly normal on the outside . . .

    There was only one other car in the sprawling parking area at this hour, one of those PT Cruisers that never failed to amuse him - they looked like toy gangster cars out of the 1930s.

    He parked four or five slots down from it, turned off the engine, then paused to give the deserted parking lot a quick scan before getting out. This wasn't the first time he'd stopped at this particular rest area on his way back from the Pot, and once he'd been both amused and horrified to see an alligator lumbering across the deserted pavement toward the sugar-pines beyond the rest area, looking somehow like an elderly, overweight businessman on his way to a meeting. There was no 'gator tonight and he got out, cocking his key-pak over his shoulder and pushing the LOCK icon. Tonight there was only him and Mr PT Cruiser. The Jag gave an obedient twitter, and for a moment he saw his shadow in the brief flash of its headlights . . . only whose shadow was it? Dykstra's or Hardin's?

    Johnny Dykstra's, he decided. Hardin was gone now, left behind 30 or 40 miles back. But this had been his night to give the brief (and mostly humorous) after-dinner presentation to the rest of the Florida Thieves, and he thought Mr Hardin had done a fairly good job, ending with a promise to send The Dog after anyone who didn't contribute generously to this year's charity, which happened to be Sunshine Readers, a non-profit that provided audio-taped texts and articles for blind scholars.

    He walked across the parking lot to the building, the heels of his cowboy boots clocking. John Dykstra never would have worn faded jeans and cowboy boots to a public function, especially one where he was the featured speaker, but Hardin was a different breed of hotrod. Unlike Dykstra (who could be fussy), Hardin didn't care much what people thought of his appearance.

    The rest area building was, like Caesar's Gaul, divided into three parts: the women's room on the left, the men's room on the right, and a big porch-like portico in the middle where you could pick up pamphlets on various central and south Florida attractions. There were also snack machines, two soft-drink machines and a coin-op map dispenser that took a ridiculous number of quarters. Both sides of the short cinderblock entryway were papered with missing-child posters that always gave Dykstra a chill: how many of the kids in the photos, he always wondered, were buried in the damp sandy soil or feeding the 'gators in the Glades? How many of them were growing up in the belief that the drifters who had snatched them (and from time to time sexually molested them or rented them out) were their mothers or fathers? Dykstra did not like to look at their open, innocent faces, or consider the desperation underlying the absurd reward numbers - $10,000, $20,000, $50,000, in one case $100,000 (that last one for a smiling, towheaded girl from Fort Myers who had disappeared in 1980 and who would now be a woman in young middle age, if she was still alive at all . . . which she almost certainly was not). There was also a sign informing the public that barrel-picking was prohibited, and another stating that loitering longer than an hour in this rest area was prohibited, POLICE TAKE NOTICE.

    Who'd want to loiter here, Dykstra thought, and listened to the night wind rustle through the palms. A crazy person, that was who. A person to whom a red button would start to look good as the months and years snored past with the sound of 16-wheelers in the passing lane at one in the morning. He turned toward the men's room and then froze in mid-step as a woman's voice, slightly distorted by echo but dismayingly close, spoke unexpectedly from behind him.

    "No, Lee," she said. "No, honey, don't."

    There was a slap, followed by a thump, a muffled meat thump. Dykstra realised he was listening to the unremarkable sounds of abuse. He could actually see the red hand-shape on the woman's cheek and her head, only slightly cushioned by her hair (blonde? dark?), bouncing off the wall of beige tile. She began to cry. The arc-sodiums were bright enough for Dykstra to see that his arms had broken out in gooseflesh. He began to bite his lower lip.

    "Fuckin hoor." Lee's voice was flat, declamatory. Hard to tell how you could know immediately that he was drunk, because each word was perfectly articulated. But you did know, because you had heard men speak that way before - at ballparks, at carnivals, sometimes through a thin motel room wall (or drifting down through the ceiling) late at night, after the moon was down and the bars were closed. The female half of the conversation - could you call it a conversation? - might be drunk, too, but mostly she sounded scared.

    Dykstra stood there in the little notch of an entryway, facing the men's room, his back turned toward the couple in the women's room. He was in shadow, surrounded on both sides by pictures of missing children that rustled faintly, like the fronds of the palm trees, in the night breeze. He stood there waiting, hoping there would be no more. But of course there was. The words of some country music singer came to him, nonsensical and portentous: "By the time I found out I was no good, I was too rich to quit."

    There was another meaty smack and another cry from the woman. There was a beat of silence and then the man's voice came again, and you knew he was uneducated as well as drunk; it was the way he said hoor when he meant whore.

    You knew all sorts of things about him, actually: that he'd sat at the back of the room in his high school English classes, that he drank milk straight out of the carton when he got home from school, that he'd dropped out in his sophomore or junior year, that he did the sort of job for which he needed to wear gloves and carry an Exacto knife in his back pocket. You weren't supposed to make such generalisations, it was like saying all Afro-Americans had natural rhythm, that all Italians cried at the opera, but here in the dark at 11 o'clock, surrounded by posters of missing children - for some reason always printed on pink paper, as if that were the colour of the missing - you knew it was true.

    "Fuckin little hoor."

    He has freckles, Dykstra thought. And he sunburns easily. The sunburn makes him look like he's always mad, and usually he is mad. He drinks Kahlua when he's in funds, as we say, but mostly he drinks b -

    "Lee, don't," came the voice of the woman. She was crying now, pleading, and Dykstra thought: Don't do that, lady, don't you know that only makes it worse? Don't you know he sees that runner of snot hanging out of your left nostril - or maybe it's the right one - and it makes him madder than ever? "Don't hit me no more, I'm s -"

    Whap!

    It was followed by another thump and a sharp cry, almost a dog's yelp, of pain. Old Mr PT Cruiser had once more smoked her hard enough to bounce the back of her head off the tiled bathroom wall, and what was that old joke? Why are there 300,000 cases of spousal abuse in America each year? Because they won't . . . fuckin . . . listen.

    "Fuckin hoor." That was Lee's scripture tonight, right out of Second Drunkalonians, and what was scary in that voice - what Dykstra found utterly terrifying - was the lack of emotion. Anger would have been better. Anger would have been safer for the woman. Anger was like a flammable vapour, a spark could ignite it and burn it off in a single quick and gaudy burst, but this guy was just . . . dedicated. He wasn't going to hit her again and then apologise, perhaps starting to cry as he did so. Maybe he had on other nights but not tonight. Tonight he was going for the long bomb. Hail Mary fulla grace, help me win this stock-car race.

    So what do I do? What's my place in it? Do I have one?

    He certainly wasn't going to go into the men's room and take the long, leisurely piss he had planned and looked forward to; his nuts were drawn up like a couple of hard little stones and the pressure in his kidneys had spread both up his back and down his legs. His heart was hurrying in his chest, thudding along at a rapid jog-trot that would probably become a sprint at the sound of the next blow. It would be an hour or more before he'd be able to piss again, no matter how badly he had to, and then it would come in a series of unsatisfying little squirts. And God, how he wished that hour had already gone by, that he was 60 or 70 miles down the road from here!

    What do you do if he hits her again?

    Another question occurred: what would he do if the woman took to her heels, and Mr PT Cruiser followed her? There was only one way out of the women's room, and John Dykstra was standing in the middle of it: John Dykstra in the cowboy boots Rick Hardin had worn to Jacksonville, where once every two weeks a group of mystery writers - many of them plump women in pastel pant suits - met to discuss techniques, agents, sales, and to gossip about each other.

    "Lee-Lee, don't hurt me, OK? Please don't hurt me. Please don't hurt the baby."

    Lee-Lee. Jesus wept.

    Oh, and another one; score one more. The baby. Please don't hurt the baby. Welcome to the fucking Lifetime Channel.

    Dykstra's rapidly beating heart seemed to sink an inch in his chest. It felt as if he had been standing here in this little cinderblock notch between the men's room and the women's for at least 20 minutes, but when he looked at his watch he wasn't surprised to see that not even 40 seconds had passed since the first slap. It was the subjective nature of time and the eerie speed of thought when the mind was suddenly put under pressure. He had written about both many times. He supposed most "suspense novelists" had. It was a goddam staple. The next time it was his turn to address the Florida Thieves, perhaps he would take that as his subject and begin by telling them about this incident. About how he'd had time to think, Second Drunkalonians. Although he supposed it might be a little heavy for their bi-weekly get-togethers, a little -

    A perfect flurry of blows interrupted this train of thought. Lee-Lee had snapped. Dykstra listened to the particular sound of these blows with the dismay of a man who understands he's hearing sounds he will never forget, not movie soundtrack Foleys but a fists-hitting-a-feather-pillow sound, surprisingly light, actually almost delicate. The woman screamed once in surprise and once in pain. After that she was reduced to puffing little cries of pain and fear. Outside in the dark, Dykstra thought of all the public service spots he'd seen about preventing domestic violence. They did not hint at this, how you could hear the wind in the palm trees in one ear (and the rustle of the missing-child posters, don't forget that) and those little groaning sounds of pain and fear in the other.

    He heard shuffling feet on the tiles and knew Lee (Lee-Lee, the woman had called him, as if a pet name might defuse his rage) was closing in. Like Rick Hardin, Lee was boots. The Lee-Lees of the world tended to be Georgia Giant guys. They were Dingo Men. The woman was in sneakers, white lowtops. He knew it.

    "Bitch, you fuckin bitch, I seen you talkin to him, tossin your tits at him, you fuckin hoor -"

    "No, Lee-Lee, I never -"

    The sound of another blow, and then a hoarse expectoration that was neither male nor female. Retching. Tomorrow, whoever cleaned these restrooms would find vomit drying on the floor and one of the tiled walls on the women's, but Lee and his wife or girlfriend would be long departed, and to the cleaner it would be just another mess to clean up, the story of the puke both unclear and uninteresting, and what was Dykstra supposed to do? Jesus, did he have the sack to go in there? If he didn't, Lee might finish beating her up and call it good, but if a stranger interfered -

    He could kill both of us.

    But ...

    The baby. Please don't hurt the baby.

    Dykstra clenched his fists and thought, Fucking Lifetime Channel! The woman was still retching. "Stop that, Ellen."

    "I can't!"

    "No? OK, good, I'll stop it for you. Fuckin . . . hoor."

    Another whap! punctuated hoor. Dykstra's heart sank even lower. He would not have thought it possible. Soon it would be beating in his belly. If only he could channel The Dog! In a story it would work, he'd even been thinking about identity before making the evening's great mistake of turning into this rest area, and if that wasn't what the writing manuals called foreshadowing, then what was? Yes, he would turn into his hit-man, stride into the women's room, beat the living shit out of Lee, then go on his way. Like Shane in that old movie with Alan Ladd.

    The woman retched again, the sound of a machine tuffling stones into gravel, and Dykstra knew he wasn't going to channel The Dog. The Dog was make-believe. This was reality, rolling out right here in front of him like a drunk's tongue.

    "Do it again and see what it gets you," Lee invited, and now there was something deadly in his voice. He was getting ready to go all the way, Dykstra was sure of it.

    I'll testify in court. And when they ask me what I did to stop it, I'll say nothing. I'll say that I listened. That I remembered. That I was a witness. And then I will explain that that is what writers do when they're not actually writing.

    Dykstra thought of running back to his Jag - quietly! - and using the phone in the console to call the State Police. *99 was all it took, the signs saying so were posted every ten miles or so: IN CASE OF ACCIDENT DIAL *99 ON CELLULAR. Except there was never a cop around when you needed one, the closest tonight would turn out to be in Bradenton or maybe Ybor City, and by the time the Trooper got here this little red rodeo would be over.

    FROM THE WOMEN'S ROOM there now came a series of thick hiccupping sounds, interspersed with low gagging noises. One of the stall doors banged. The woman knew that Lee meant it just as surely as Dykstra knew it. Just vomiting again would likely be enough to set him off. He would go crazy on her and finish the job. And if they caught him? Second degree. No premeditation. He could be out in 15 months and dating this one's kid sister.

    Go back to your car, John. Go back to your car, get in behind the wheel, and drive away from here. Start working on the idea that this never happened. And make sure you don't read the paper or watch the TV news for the next couple of days. That'll help. Do it. Do it now. You're a writer, not a fighter. You stand five-nine, you weigh 162lb, you've got a bad shoulder, and the only thing you can do here is make things worse. So get back in your car and send up a little prayer to whatever God looks out for women like Ellen. And he actually turned away before an idea occurred to him.

    The Dog wasn't real, but Rick Hardin was.

    ELLEN WHITLOW of Nokomis had fallen into one of the toilets and landed on the hopper with her legs spread and her skirt up, just like the hoor she was, and Lee started in there after her, meaning to grab her by the ears and start slamming her dumb head against the tiles. He'd had enough. He was going to teach her a lesson she'd never forget.

    Not that these thoughts went through his mind in any coherent fashion. What was in his mind now was mostly red. Under it, over it, seeping through it was a chanting voice that sounded like Steven Tyler of Aerosmith: Ain't my baby anyway, ain't mine, ain't mine, you ain't pinning it on me, you fuckin hoor.

    He took three steps and that was when a car horn began to blat rhythmically somewhere close by, spoiling his own rhythm, spoiling his concentration, taking him out of his head, making him look around: BAMP! BAMP! BAMP! BAMP!

    Car alarm, he thought, and looked from the entrance to the women's room back to the woman sitting in the stall. From the door to the hoor. His fists began to clench in indecision. Suddenly he pointed at her with his right index finger, the nail long and dirty.

    "Move and you're dead, bitch," he told her, and started for the door.

    It was brightly lit in the shithouse and almost as brightly lit in the rest area parking lot, but in the notch between the two wings it was dark.

    For a moment he was blind and that was when something hit him high up on the back, driving him forward in a stumbling run that took him only two steps forward before he tripped over something else - a leg - and went sprawling on the concrete.

    There was no pause, no hesitation. A boot kicked him in the thigh, freezing the big muscle there, and then high up on his blue-jeaned ass, almost to the small of his back. He started to scramble -

    A voice above him said, "Don't roll over, Lee. I've got a tyre iron in my hand. Stay on your stomach or I'll beat your head in."

    Lee lay where he was with his hands out in front of him, almost touching. "Come out of there, Ellen," said the man who had hit him. "We have no time to fool around. Come out right now." There was a pause. Then the hoor's voice, trembling and thick: "Did you hurt him? Don't you hurt him!"

    "He's OK, but if you don't come out right now, I'm going to hurt him bad. I'll have to." A pause, then: "And it'll be your fault." Meanwhile, the car horn, beating monotonously into the night - BAMP! BAMP! BAMP! BAMP!

    Lee started to turn his head on the pavement. It hurt. What had the fucker hit him with? Had he said a tyre iron? He couldn't remember.

    The boot slammed into his ass again. Lee yelled and turned his face back to the pavement

    "Come out, lady, or I'm going to open up his head! I have no choice here!"

    When she spoke again, she was closer. Her voice was unsteady, but now tending towards outrage. "Why did you do that? You didn't have to do that!"

    "I called the police on my cell," the man standing above him said. "There was a Trooper at mile one-forty. So we've got ten minutes, maybe a little less.

    "Mister Lee-Lee, do you have the car keys or does she?" Lee had to think about it. "She does," he said at last. "She said I was too drunk to drive."

    "All right. Ellen, you go down there and get in that PT Cruiser and you drive away. You keep going until you get to Lake City, and if you've got the brains God gave a duck, you won't turn around there, either."

    "I ain't leaving him with you!" She sounded very angry now. "Not with you got that thing!" "Yes, you are. You do it right now or I'll fuck him up royally."

    "You bully!"

    The man laughed, and the sound frightened Lee more than the fellow's speaking voice. "I'll count to 30. If you're not driving southbound out of the rest area by then, I'll take his head right off his shoulders. I'll drive it like a golf ball."

    "You can't -"

    "Do it, Ellie. Do it, honey."

    "You heard him," the man said. "Your big old teddy bear wants you to go. If you want to let him finish beating the shit out of you tomorrow night - and the baby - that's fine with me. I won't be around tomorrow night. But right now I'm done fucking with you so you put your dumb ass in gear."

    This was a command she understood delivered in language familiar to her, and Lee saw her bare legs and sandals moving past his lowered line of vision. The man who'd sandbagged him started counting loudly: "One, two, three, four . . . "

    "Hurry the hell up!" Lee shouted, and the boot was on his ass, but more gently now, rocking him rather than whacking him. But it still hurt. Meanwhile, BAMP!, BAMP! BAMP! into the night. "Get your ass in gear!"

    At that her sandals began to run. Her shadow ran beside them. The man had reached 20 when the PT Cruiser's little sewing-machine engine started up, had reached 30 when Lee saw its tail lights backing into the parking area. Lee waited for the man to start whacking and was relieved when he didn't.

    Then the PT Cruiser started down the exit lane and the engine sound began to fade and then the man standing over him spoke with a kind of perplexity.

    "Now," the man who'd sandbagged him said, "what am I going to do with you?"

    "Don't hurt me," Lee said. "Don't hurt me, mister."

    ONCE the PT Cruiser's tail lights were out of sight, Hardin shifted the tyre iron from one hand to the other. His palms were sweaty and he almost dropped it. That would have been bad. The tyre iron would have clanged loudly on the concrete if he'd dropped it, and Lee would have been up in a flash. He wasn't as big as Dykstra had imagined, but he was dangerous,he'd already proved that.

    Sure, dangerous to pregnant women.

    But that was no way to think. If he let old Lee-Lee get up on his feet, this would be a whole new ballgame. He could feel Dykstra trying to come back, wanting to discuss this and perhaps a few other points. Hardin pushed him away. This was not the time or place for a college English instructor.

    "Now, what am I going to do with you?" he asked, the question one of honest perplexity.

    "Don't hurt me," the man on the ground said. He was wearing glasses. That had been a major surprise. No way had either Hardin or Dykstra seen this man wearing glasses. "Don't hurt me, mister."

    "I got an idea." Dykstra would have said I have an idea. "Take your glasses off and put them beside you."

    "Why?"

    "Save the lip, just do it."

    Lee, who was wearing faded Levi's and a western-style shirt (now pulled out in the back and hanging over his butt), started to take off his wire-rimmed glasses with his right hand.

    "No, do it with your other one."

    "Why?"

    "Don't ask me questions. Just do it. Take 'em off with your left hand." Lee took off the queerly delicate spectacles and put them on the pavement. Hardin immediately stepped on them with the heel of one boot. There was a little snapping sound and the delicious grind of glass.

    "Why'd you do that?" Lee cried. "Why do you think? Have you got a gun, or anything?"

    "No! Jesus, no!" And Hardin believed him. If there'd been one, it would have been a 'gator-gun in the PT Cruiser's trunk. But he didn't think even that was likely. Standing outside the women's room, Dykstra had been imagining some big hulk of construction worker. This guy looked like an accountant who worked out three times a week at Gold's Gym.

    "I think I'll walk back to my car now," Hardin said. "Turn off the alarm and drive away."

    "Yeah. Yeah, why don't you do th -"

    Hardin put a warning foot on the man's butt again, this time rocking it back and forth a little more roughly.

    "Why don't you just shut up? What did you think you were doing in there, anyway?"

    "Teaching her a fucking les -"

    Hardin kicked him in the hip almost as hard as he could, pulling the blow a little bit at the last second. But only a little. Lee cried out in pain and fear. Hardin was dismayed at what he'd just done and how he'd done it, absolutely without thought. What dismayed him even more was that he wanted to do it again, and harder. He liked that cry of pain and fear, could do with hearing it again.

    So how far was he from Shithouse Lee now that Pavement Lee was lying out here with the shadow of the entryway running up his back on a crisp black diagonal? Not very, it seemed. But so what? It was a tiresome question, a movie-of-the-week question. A much more interesting one occurred to him. This question was how hard he could kick old Lee-Lee in the left ear without sacrificing accuracy for force. Square in the ear, ka-pow. He also wondered what kind of a sound it would make. A satisfying one, would be his guess. Of course he might kill the man doing that, but how much loss to the world would that be? And who would ever know? Ellen? Fuck her.

    "You better shut up, my friend," Hardin said. "That would be your best course of action right about now. Just shut up. And when the State Trooper gets here, you tell him whatever the fuck you want."

    "Why don't you go? Just go and leave me alone? You broke my glasses, isn't that enough?"

    "No," Hardin said truthfully. He thought a second. "You know what?"

    Lee didn't ask him what.

    "I'm going to walk slow to my car. You come on and come after me, if you want. We'll do it face to face."

    "Yeah, right!" Lee laughed tearfully. "I can't see shit without my glasses!"

    Hardin pushed his own up on his nose. He didn't have to pee any more. What a weird thing! "Look at you," he said. "Just look at you."

    Lee must have heard something in his voice, because Hardin saw him start to tremble by the light of the silvery moon. But he didn't say anything, which was probably wise, under the circumstances. And the man standing over him, who had never been in a fight in his whole life before this, not in high school, not even in grammar school, understood that this was really all over. If Lee had had a gun, he might have tried to shoot him in the back as he walked away. But otherwise, no. Lee was . . . what was the word?

    Buffaloed.

    Old Lee-Lee was buffaloed.

    Hardin was struck by an inspiration. "I got your licence number," he said, "and I know your name. Yours and hers. I'll be watching the papers, asshole."

    Nothing from Lee. He just lay on his stomach with his broken glasses twinkling in the moonlight.

    "Goodnight, asshole," Hardin said. He walked down to the parking lot and drove away like Shane in a Jaguar.

    HE was OK for ten minutes, maybe 15. Long enough to try the radio and then decide on the Lucinda Williams disc in the CD player instead. Then, all at once, his stomach was in his throat, still full of the chicken and potatoes he had eaten at the Pot O'Gold.

    He pulled over into the breakdown lane, threw the Jag's transmission into Park, started to get out, and realised there wasn't time for that. So he just leaned out instead with the seatbelt still fastened, and vomited on to the pavement beside the driver's side door. He was shaking all over. His teeth were chattering.

    Headlights appeared and swept toward him. They slowed down. Dykstra's first thought was that it was a state cop, finally a state cop, they always showed up when you didn't need them, didn't want them. His second one - a cold certainty - was that it was the PT Cruiser, Ellen at the wheel, Lee-Lee in the passenger seat, now with a tyre iron of his own in his lap.

    But it was just an old Dodge, full of kids. One of them - a moronic-looking boy with what was probably red hair - poked his bepimpled moon of a face out the window and shouted "Throw it to your HEEEELS!" This was followed by laughter and the car accelerated away.

    Dykstra closed the driver's side door, put his head back, closed his eyes and waited for the shakes to abate. After a while they did, and his stomach settled along the way. He realised he needed to pee again and took it as a good sign.

    He thought of wanting to kick Lee-Lee in the ear - how hard? What sound? - and tried to force his mind away from it. Thinking about wanting to do that made him feel sick all over again. Where his mind (mostly obedient mind) went was to that missile silo commander stationed out in Lonesome Crow, North Dakota (or maybe it was Dead Wolf, Montana). The one who was going quietly crazy. Seeing terrorists under every bush. Piling up badly written pamphlets in his locker, spending many a late night in front of the computer screen, exploring the paranoid back alleys of the internet.

    And maybe The Dog's on his way to California to do a job . . . driving instead of flying because he's got a couple of special guns in the trunk of his Dodge Roadrunner . . . and he has a breakdown . . .

    Sure, sure, that was good. Or it could be, with a little more thought. Had he thought there was no place for The Dog out in the big empty of the American heartland? That was narrow thinking, wasn't it? Because under the right circumstances, anyone could end up anywhere.

    The shakes were gone. Dykstra put the Jag back in gear and got rolling. At Lake City he found an all-night gas station and convenience store, and there he stopped to empty his bladder and fill his gas tank (after checking the lot and the four pump-islands for the PT Cruiser and not seeing it). Then he drove the rest of the way home, thinking his Rick Hardin thoughts, and let himself into his John Dykstra house by the canal. He always set the burglar alarm before leaving - it was the prudent thing to do - and he turned it off before setting it again for the rest of the night.


© Stephen King, 2003

 

случайная рецензия
vse realno,a te kto nnapisal 4to g.......,klouniiiiii
vali
на правах рекламы
ИСПОЛЬЗОВАНИЕ МАТЕРИАЛОВ САЙТА ВОЗМОЖНО ТОЛЬКО С РАЗРЕШЕНИЯ АВТОРОВ И УКАЗАНИЯ ССЫЛКИ НА САЙТ Стивен Кинг.ру - Творчество Стивена Кинга!
ЗАМЕТИЛИ ОШИБКУ? Напишите нам об этом!
Яндекс.Метрика