а знаете ли вы, что…
ПерсонажиКаталог раздела "Персонажи" содержит около полутора тысяч "карточек" персонажей различных произведений Стивена Кинга. По многим произведениям собраны полные списки действующих и упомянутых в них лиц.
Переделать людей нельзя, и лезть в их личные дела – даже с самыми что ни на есть благими намерениями – значит нажить себе врагов и потерять друзей.
Стивен Кинг. "Бессонница"

Stephen King

An exerpt from Writers Dreaming by Naomi Epel
The Dream. © Art316.com Стивен Кинг

Фрагмент из книги Наоми Ипель "Сны писателей"

    One of the things that I've been able to use dreams for in my stories is to show things in a symbolic way that I wouldn't want to come right out and say. I've always used them the way you'd use mirrors to look at something you couldn't see head on - the way that you use a mirror to look at your hair in the back. To me that's what dreams are supposed to do. I think that dreams are a way that people's minds illustrate the nature of their problems. Or maybe even illustrate the answers to their problems in symbolic language. When we look back on our dreams, a lot of times they decompose as soon the light hits them. So, you can have a dream, and you can remember very vividly what it's about, but ten or fifteen minutes later, unless it's an extrordinarily vivid dream or an extrordinarily good dream, it's gone. It's like the mind is this hard rubber and you really have to hit it hard to leave an impression that won't eventually just erase.

    One of the things that we're all familiar with in dreams is the sense that familiar or prosaic objects are being put in very bizarre circumstances or situations. And since that's what I write about, the use of dreams is an obvious way to create that feeling of weirdness in the real world. I guess probably the most striking example is the dream I used in Salem's Lot.

    Now, I can think of only maybe five or six really horrible nightmares in the course of my life - which isn't bad when you think that that life stretches over 44 years - but I can remember having an extremely bad dream when I was probably nine or ten years old:

    It was a dream where I came up a hill and there was a gallows on top of this hill with birds all flying around it. There was a hang man there. He had died, not by having his neck broken, but by strangulation. I could tell because his face was all puffy and purple. And as I came close to him he opened his eyes, reached his hands out and grabbed me.

    I woke up in my bed, sitting bolt upright, screaming. I was hot and cold at the same time and covered with goosebumps. And not only was I unable to go back to sleep for hours after that but I was really afraid to turn out the light for weeks. I can still see it as clearly now as when it happened.

    Years later I began to work on 'Salem's Lot . Now, I knew that the story was going to be about a vampire that came from abroad to the United States and I wanted to put him in a spooky old house. I got about that far in my thinking and, by whatever way it is that your mind connects things, as I was looking around for a spooky house, a guy who works in the creative department of my brain said, well what about this nightmare you had when you were eight or nine years old? Will that work? And I remembered the nightmare and I thought, yes, it's perfect.

    I turned the dead man into a guy named Hubie Marston who owned a bad house and pretty much repeated the story of the dream in terms of the way he died.

    In the story Hubie Marston hangs himself. He's some sort of black artist of the Alistair Crowley kind - some sort of a dark magician - and I kind of combined him with a stock character in American tabloidism - the guy who lives and dies in squalor.

    For me, once the actual act of creation starts, writing is like this high speed version of the flip books you have when you're a kid, where you mix and match. The cover of the book will say, "You Can Make Thousands Of Faces!" You can put maybe six or seven different eyes with different noses. Except that there aren't just thousands of faces, there are literally billions of different events, personalities and things that you can flip together. And it happens at a very rapid rate. Dreams are just one of those flip strips that you can flip in there. But they also work in terms of advancing the story.

    Sometimes when I write I can use dreams to have a sort of precognitive effect on the story. Precognitive dreams are a staple of our supernatural folklore. You know, the person who dreamed that flight 17 was going to crash and changed his reservation and sure enough, flight 17 crashed. But it's like those urban fairy tales: you always hear somebody say, "I have a friend that this happened to." I've never actually heard anyone say "this happened to me."

    The closest that I can come to a precognitive experience is that I can be in a situation where a really strong feeling of deja vu washes over me. I'm sure that I've been there before. A lot of times I make the association that, at some point, I had a dream about this place and this series of actions, and forgot it with my conscious mind when I awoke.

    Every now and then dreams can come in handy. When I was working on It - which was this really long book - a dream made a difference. I had a lot of time and a lot of my sense of craft invested in the idea of being able to finish this huge long book. Now, when I'm working on something, I see books, completed books. And in some fashion that thing is already there. I'm not really making it so much as I am digging it up, the way that you would an artifact, out of the sand. The trick is to get as much of that object as you possibly can, to get the whole thing out, so it's usable, without breaking it. You always break it somewhat - I mean you never get a complete thing - but if you're really careful and if you're really lucky, you can get most of it.

    When I'm working I never know what the end is going to be or how things are going to come out. I've got an idea what direction I want the story to go in, or hope it will go in, but mostly I feel like the tail on a kite. I don't feel like the kite itself, or like the wind that blows on the kite -- I'm just the tail of it. And if I know when I sit down what's happening or what's going to happen, that day and the next day and the day after, I'm happy.

    I got to a point where I couldn't see ahead any more. And every day I got closer to the place where this young girl, who was one of my people - I don't think of them as good people or bad people, just my people - was going to be and they were going to find her.

    I didn't know what was going to happen to her. And that made me extremely nervous. Because that's the way books don't get done. All at once you just get to a point where there is no more. It's like pulling a little string out of a hole and all at once it's broken and you don't get whatever prize there was on the end of it. So I had 7,800 pages and I just couldn't stand it. I remember going to bed one night saying, I've got to have an idea. I've got to have an idea! I fell asleep and dreamed that I was in a junk yard, which was where this part of the story was set.

    Apparently I was the girl. There was no girl in the dream. There was just me. And there were all these discarded refrigerators in this dump. I opened one of them and there were these things inside, hanging from the various rusty shelves. They looked like macaroni shells and they were all just sort of trembling in a breeze. Then one of them opened up these wings, flew out, and landed on the back of my hand. There was a sensation of warmth, almost like when you get a subcutaneous shot of Novocaine or something, and this thing started to turn from white to red. I realized it had anaesthetized my hand and it was sucking my blood out. Then they all started to fly out of this refrigerator and to land on me. They were these leeches that looked like macaroni shells. And they were swelling up. I woke up and I was very frightened. But I was also very happy. Because then I knew what was going to happen. I just took the dream as it was and put it in the book. Dropped it in. I didn't change anything.

    In the story "The Body", there's an incident where several boys find themselves covered with leeches. That was something that actually happened to me. There's a lot of stuff in The Body that's just simply history that's been tarted up a little bit. These friends and I all went into this pond about a mile and half from the house where I grew up and when we came out we were just covered with those babies. It was awful. I don't remember that I had nightmares about the incident then but of course I had this leech dream years later.

    I really think what happened with this dream was that I went to sleep and the subconscious went right on working and finally sent up this dream the way that you would send somebody an inter-office message in a pneumatic tube. *** In the Freudian sense I don't think there is any sub- conscious, any un-conscious where things are going on. I think that consciousness is like an ocean. Whether you're an inch below the surface or whether you're down a mile and a half deep, it's all water. All H20.

    I think that our minds are the same nutrient bath all the way down to the bottom and different things live at different levels. Some of them are a little bit harder to see because we don't get down that deep. But whatever's going on in our daily lives, our daily thoughts, the things that the surface of our minds are concerned with eddy down -- trickle down -- and then they have some sort of an influence down there.

    And the messages that we get a lot of times are nothing more than symbolic reworkings of the things that we're concerned with. I don't think they're very prophetic or anything like that. I think a lot of times dreams are nothing more than a kind of mental or spiritual flatulence. They're a way of relieving pressure. One way of looking at this water metaphor might be to talk about jumbo shrimp, everybody's favorite oxymoron. They're the big shrimp that nobody ate in restaurants until 1955 or 1960 because, until then, nobody thought of going shrimping after dark. They were there all the time, living their prosaic shrimp lives, but nobody caught them. So when they finally caught them it was, "Hello! Look at this. This is something entirely new." And if the shrimp could talk they'd say, "Shit, we're not new. We've been around for a couple of thousand years. You were just too dumb to look for us."

    A slightly different way of looking at this is that there are certain fish that we get used to looking at. There are carp, goldfish, catfish, shad, cod - they're fish that are more or less surface fish. They go down to a depth of maybe 50, 60 or 100 feet. People catch them, and we get used to seeing them. Not only do we see them in aquariums or pictures in books, we see them on our plates. We cook them. We see them in the supermarket in the fish case. Whereas if you go down in a bathysphere, if you go down real deep, you see all these bright flourescent weird strange things with membranous umbrellas and weird skirts that flare out from their bodies. Those are creatures that we don't see very often because they explode if we bring them up close to the surface. They are to surface fish what dreams are to our surface thoughts. Deep fish are like dreams of surface fish. They change shape, they change form. There are dreams and there are deep dreams. There are dreams where you're able to tap sources that are a lot deeper. I'm sure that if you wanted to extend this metaphor you could say that within the human psyche, within human thought, there really are Mindanao Trenches, places that are very very deep, where there are probably some extremely strange things floating around. And what the conscious mind brings up may be the equivalent of an exploded fish. It may just be a mess. It may be something that's gorgeous in its own habitat but when it gets up to the sun it just drys out. And then it's very grey and dull.

    I remember about six months ago having this really vivid dream:

    I was in some sort of an apartment building, a cheesy little apartment building. The front door was open and I could see all these black people going back and forth. They were talking and having a wonderful time. Somebody was playing music somewhere. And then the door shut.

    In the dream I went back and got into bed. I think I must have shut the door myself. My brother was in bed with me, behind me, and he started to strangle me. My brother had gone crazy. It was awful!

    I remember saying, with the last of my breath, "I think there's somebody out there." And he got up from the bed and went out. As soon as he was out I went up and closed the door and locked it. And then I went back to bed. That is, I started to lie down in this dream. Then I started to worry that I hadn't really locked the door. This is the sort of thing that I'm always afraid of in real life. Did I turn off the burners on the stove? Did I leave a light on when I left the house? So, I got up to check the door and sure enough it was unlocked. I realized that he was still in there with me. Somewhere.

    I screamed in the dream, "He's still in the house." I screamed so loud I woke muself up. Except I wasn't screaming when I woke up. I was just sort of muttering it over and over again: he's in the house, he's in the house. I was terrified. Now, I keep a glass of ice water beside the bed where I sleep and the ice cubes hadn't melted yet, so it had happened almost immediately after I fell asleep. That's usually when I have the dreams that I remember most vividly.

    Part of my function as a writer is to dream awake. And that usually happens. If I sit down to write in the morning, in the beginning of that writing session and the ending of that session, I'm aware that I'm writing. I'm aware of my surroundings. It's like shallow sleep on both ends, when you go to bed and when you wake up. But in the middle, the world is gone and I'm able to see better.

    Creative imaging and dreaming are just so similar that they've got to be related.

    In a story like "The Body" or It , which is set around the the late '50's or the early 60's, I'm literally able to regress so that I can remember things that I'd forgotten. Time goes by and events pile up on the surface of your mind like snow, and it covers all these other previous layers. But if you're able to put yourself into that sort of semi-dreaming state - whether you're dreaming or whether you're writing creatively the brainwaves are apparently interchangable - you're able to get a lot of that stuff back. That might be deep dreaming.

    I'm aware, particularly in later years, how precious that state is, I mean the ability to go in there when one is awake. I'm also aware, as an adult, of the vividness of my sleeping dreams when I have them. But I don't have any way of stacking up the number of dreams that I have as opposed to anybody else. My sense is I probably dream a little bit less at night because I'm taking off some of the pressure in the daytime. But I don't have any inherent proof of that. I can remember finding that state for the first time and being delighted. It's a little bit like finding a secret door in a room but not knowing exactly how you got in. I can't remember exactly how I first found that state except that I would sit down to write every day and I would pretty much do that whether the work went well or the work went badly. And after doing that for a while it was little bit like having a post hypnotic suggestion.

    I know that there are certain things that I do if I sit down to write: I have the glass of water or I have a cup of tea. There's a certain time I sit down around 8:00 - or 8:15 or 8:30 - somewhere within that half hour every morning. I have my vitamin pill; I have my music; I have my same seat; and the papers are all arranged in the same places. It's a series of things. The cumulative purpose of doing those things the same way every day seems to be a way of saying to the mind: you're going to be dreaming soon. It's not really any different a bed time routine. Do you go to bed a different way every night? Is there a certain side that you sleep on? I mean I brush my teeth. I wash my hands. Why would anybody wash their hands before they go to bed? I don't know. And the pillows: The pillows are supposed to be pointed a certain way. The open side of the pillowcase is supposed to be pointed in toward the other side of the bed. I don't know why.

    And the sleeping position is the same: turn to the right, turn to the left. I think it's a way of your mind saying to your body, or your body saying to your mind - maybe they're communicating with each other saying - we're gonna go to sleep now. And probably dreaming follows the same pattern if you don't interupt it with things like drug use, alchohol or whatever. *** The dreams that I remember most clearly are almost always early dreams. And they're not always bad dreams. I don't want to give you that impression. I can remember one very clearly. It was a flying dream. I was over the turnpike and I was flying along wearing a pair of pajama bottoms. I didn't have any shirt on.I'm just buzzing along under overpasses - kazipp - and I'm reminding myself in the dream to stay high enough so that I don't get disemboweled by car antennas sticking up from the cars. That's a fairly mechanistic detail but when I woke up from this dream my feeling was not fear or loathing but just real exhilaration, pleasure and happiness.

    It wasn't an out of control flying dream. I can remember as a kid, having a lot of falling dreams but this is the only flying dream that I can remember in detail. *** I don't have a lot of repetitive dreams but I do have an anxiety dream: I'm working very hard in a little hot room - it seems to be the room where I lived as a teenager - and I'm aware that there's a mad woman in the attic. There's a little tiny door under the eave that goes to the attic and I have to finish my work. I have to get that work done or she'll come out and get me. At some point in the dream that door always bursts open and this hideous woman - with all this white hair stuck up around her head like a gone-to-seed dandelion - jumps out with a scalpel.

    And I wake up. I still have that dream when I'm backed up on my work and trying to fill all these ridiculous commitments I've made for myself.

    Одна из вещей позаимствованных мною из снов, которую я могу использовать в своих историях, является возможность образного повествования о событиях, о которых я не хотел бы говорить напрямую. Я всегда использовал их, точно так же, как вы используете зеркало, чтобы увидеть то, что вы не видите прямо перед собой, точно так же, как вы смотрите на свою прическу сзади. По мне, это как раз то, для чего и предназначены сны. Я думаю, что сны это путь, который использует человеческий разум для того, чтобы проиллюстрировать природу возникших перед ним проблем. Или, возможно, это даже путь для иллюстрации ответов на языке образов на эти проблемы. Когда мы оглядываемся на наши сны, то видим, что они распадаются, как только свет дотрагивается до них. Вы можете увидеть сон, можете с яркостью вспомнить, о чем он, но через десять-пятнадцать минут (если это был не экстраординарно яркий сон или не экстраординарно хороший сон) он исчезает. Все выглядит так, как будто мозг - это каучук и вы должны затронуть его действительно сильно, чтобы оставить впечатление, которое, в конечном счете, не сотрется.

    Есть одна особенность во снах, особенность знакомая абсолютно всем - это помещение обычных предметов в очень причудливые обстоятельства или ситуации. Итак, так как это тема нашего разговора, я могу сказать, что использование снов - очевидный способ создать чувство сверхъестественности в реальном мире. Я полагаю, что возможно наиболее поразительный пример это сон, который я использовал в Судьбе Иерусалима.

    Cейчас я могу припомнить что-то около пяти-шести по-настоящему ужасных кошмаров за всю мою жизнь (что совсем не плохо, если вспомнить, что она перевалила за 44). Но я не могу забыть один чрезвычайно плохой сон, приснившийся мне в возрасте девяти-десяти лет.

    Это был сон, в котором я поднялся на холм, на котором стояла виселица. Вокруг виселицы летали птицы. На ней висел человек. Он умер не из-за сломавшейся шеи, а от удушения. Я мог это сказать, потому что его лицо было все фиолетовое и опухшее. И, как только я подошел близко к нему, он открыл глаза, протянул свои руки и схватил меня.

    Я проснулся в своей кровати, крича, вытянувшись в струну. Мне было жарко и холодно одновременно, и я был весь в мурашках. Мало того, что я не мог заснуть в течение нескольких последующих часов, я не мог заставить себя выключить свет в течение нескольких недель. Я до сих пор могу видеть это с той же ясностью, как тогда, когда это произошло.

    Годы спустя, я начал работать над "Судьбой Иерусалима". Я знал, что история должна быть про вампира, который приехал в Соединенные Штаты из-за границы. Я хотел поселить его в страшный старый дом. Я уже продвинулся достаточно далеко в моих мыслях в нужном направлении. И когда я примеривался к дому с привидениями, то внезапно, каким-то образом, которым ваш мозг находит решение, парень, работавший в моем мозгу в творческом отделе, спросил меня: "Ну, а как насчет того кошмара, который у тебя был в возрасте восьми или девяти лет? Сработает?" Я вспомнил кошмар и подумал "Да, он великолепен!"

    Я превратил мертвеца в парня по имени Хьюби Марстон, который владел плохим домом, и в значительной степени пересказал историю из сна в красках романа.

    В той истории Хьюби Марстон повесился сам. Он был своего рода черный художник наподобие Алистера Кроули, своего рода темный колдун. Отчасти я скомбинировал его образ с общепринятым персонажем американской прессы - парнем, который живет и умирает в нищете.

    Для меня, как только работа над книгой начата, сам процесс становится похожим на высокоскоростную версию книг-паззлов, которые у вас были в детстве и которые вы смешивали и собирали. Обложка книги скажет: "Вы Можете Сделать Тысячи Лиц!" Возможно, вы можете совместить шесть или семь различных глаз с различными носами. За исключением того, что у вас нет тысячи лиц, есть буквально миллиарды различных событий, лиц и вещей, которые вы можете соединить вместе. И это происходит в очень быстром темпе. Сны - только один из паззлов, которые вы можете использовать. Но они работают на продолжение истории.

    Иногда, когда я пишу, я могу использовать сны для того, чтобы создать эффект предвидения для истории. Предвидящие сны - основной элемент нашего сверхъестественного фольклора. Скажем, вы знаете человека, которому приснилось, что рейс номер 17 упадет. Он поверил в это и изменил свой рейс, и самолет рейса номер 17 упал. Но это подобие других городских сказок - вы постоянно слышите, что кто-то говорит: "У меня есть друг, с которым это произошло". Я никогда не слышал, чтобы кто-то говорил: "Это произошло со мной".

    Наиболее близкое, о чем я вспоминаю в связи с опытом предвидения - это то, что я могу находиться в ситуации, когда меня охватывает сильное чувство дежа-вю. Я уверен, что я был здесь прежде. Я создаю ассоциацию с тем, что когда-то я видел сон об этом месте, об этом же порядке действий, но моя сознательная часть позабыла сон, когда я проснулся.

    Время от времени, сны приходят очень вовремя. Когда я работал над романом "Оно", который был по-настоящему длинной книгой, сон помог мне в переломный момент. Я вложил много времени и усилий в идею относительно способности закончить эту огромную, длинную книгу. Когда я работаю на чем-нибудь, я вижу книги, законченные книги. И, в определенном роде, идея книги уже находится в ней самой. Я не затрачиваю много усилий на то чтобы придумать идею, я только выкапываю идею из песка, как будто это древний артефакт. Фокус состоит в том, чтобы извлечь без повреждений из этого предмета как можно больше, сведя повреждения к минимуму. Конечно же, вы всегда повреждаете его - я имею ввиду, что вы никогда не получаете идею полностью, такой какая она есть, но, если вы действительно были осторожны (или же если вы удачливы), то вы сможете благополучно откопать большую ее часть.

    Когда я нахожусь в процессе работы, я никогда не знаю, какой у книги будет конец, я не знаю, что выйдет из-под моего пера в результате. У меня есть идея, указывающая на направление, в котором я хочу (или же надеюсь), чтобы история развивалась в дальнейшем. Но в целом, я подобен хвосту бумажного змея. Я не ощущаю себя змеем, или ветром, который его надувает - я только хвост змея. И если я знаю, когда я приземлюсь, что со мной происходит или произойдет сегодня, завтра и послезавтра, то я счастлив. Но в целом, я подобен хвосту бумажного змея. Я не ощущаю себя змеем, или ветром, который его надувает - я только хвост змея. И если я знаю, когда я приземлюсь, что со мной происходит или произойдет сегодня, завтра и послезавтра, то я счастлив.

    Так вот, в конце концов, я добрался до точки, после которой уже не видел, что впереди. С каждым днем я приближался все ближе к месту, где должна была появиться одна из моих героев, маленькая девочка (я не думаю о них, что они хорошие герои, или что они плохие герои, это просто мои герои), и где остальные должны были ее найти.

    Я не знал, что с нею произойдет. И это чрезвычайно нервировало меня. Ведь этот путь не вел к завершению книги. Внезапно вы оказываетесь в точке, где нет ничего - это как внезапно лопнувшая струна, в результате чего вы не можете получить приза. У меня было уже 7 800 страниц, и я уже не мог остановиться. Помню, что как-то ночью я ложился в постель, повторяя про себя: "Я должен найти идею! Я должен найти идею!" Я заснул, и мне приснилось, что я оказался на автомобильной свалке, на которой моя история застопорилась.

    Очевидно, что я был девочкой. Никакой другой девочки во сне не было. Там был только я. И на этой свалке была куча старых холодильников. Я открыл один и увидел этих тварей среди ржавых полок. Они были похожи на макаронины и подрагивали на ветерке. Затем одна из них расправила крылья, вылетела и села мне на руку. Стало тепло, как от укола новокаина или чего-то подобного, и цвет тельца твари стал меняться с белого на красный. Я понял, что тварь обезболила место укуса, и принялось высасывать мою кровь. Тут они все начали вылетать из холодильника и садиться на меня. Это были пиявки, напоминающие макароны. И они раздувались. Я проснулся и был очень напуган. Но я был также просто счастлив, поскольку теперь я знал, что должно произойти. Я взял сон и описал его в книге. Просто бросил его в книгу, совершенно ничего не изменив.

    В повести "Тело" есть эпизод, когда несколько мальчишек оказываются покрытыми пиявками. Подобное на самом деле как-то произошло со мной (в этой повести много подобного материала, являющегося, по сути, пересказом реальных историй, которые были лишь немного доработаны). Я вместе с моими друзьями вошел в водоем в полутора милях от дома, где я тогда жил. Когда мы вышли, то все оказались покрыты этими малышками. Я не помню, снились ли мне тогда в связи с этим кошмары, но, конечно же, я увидел кошмарный сон с пиявками годы спустя.

    Я уверен, что с этим сном произошло следующее: я пошел спать и подсознательно отправился прямо "на работу" и наконец-то "разбудил" этот сон, отправив его самому себе, точно так же, как вы отправляете сообщение по пневмопочте соседу по офису.

*** Я не думаю, что "по Фрейду" здесь присутствует что-то подсознательное или же бессознательное. Я думаю, что сознание подобно океану. Находитесь ли вы в дюйме, или в полутора миль от поверхности - вокруг все равно вода. Вокруг H2O.

    Я думаю, что наш разум похож на ванну, наполненную до краев питательным раствором, и различные вещи существуют в ней на разных уровнях. Некоторые из них трудно разглядеть, потому что мы не опускаемся достаточно глубоко. Но, безотносительно того, что происходит в нашей ежедневной жизни, в наших ежедневных мыслях, мысли которыми наш разум озабочен сегодня, постепенно проникают туда, в глубину, и оказывают свое воздействие там внизу.

    Сообщения, которые мы постоянно получаем, являются ничем иным, как образной переработкой тех вещей, которыми мы были обеспокоены. Я не думаю, что эти сообщения являются пророческими или чем-то в этом роде. Я думаю, что многочисленные сны являются проявлением умственной и духовной насыщенности и ничем больше. Это как сброс давления. Способом рассмотрения приведенной морской метафоры мог бы стать пример гигантской креветки. Сны это большая креветка, которую никто не ел в ресторанах до тех пор, пока кто-то не подумал о ловле креветок после наступления темноты. Они были там все это время, живя своей прозаической жизнью, но никто не ловил их. И когда они были наконец-то пойманы, мы слышим: "Привет! Посмотрите как на это! Это что-то совершенно новое!" И, если бы креветка умела говорить, она бы сказала - "Дерьмо! Мы не новы! Мы были здесь пару тысяч лет! Вы были слишком глухи, чтобы искать нас!"

    Немного другим способом взглянуть на это, является рыба, которую мы привыкли видеть. В природе существует карп, золотая рыбка, сом, сельдь, треска, которые все являются поверхностными рыбами. Они погружаются до глубины 50, 60, возможно 100 футов. Люди ловят их, и мы привыкли их лицезреть. Мало того, что мы видим их в аквариумах и в книгах - мы видим их и на наших кухонных плитах. Мы готовим их, мы видим их в магазине в рыбном отделе. Допустим, вы спускаетесь в батискафе на порядочную глубину. Вы видите все эти флуоресцирующие, странные создания с перепончатыми зонтиками и сверхъестественными юбками которые переливаются на их телах. Это существа, которые мы видим редко, поскольку они взрываются, если поднимаются близко к поверхности. Они по сравнению с поверхностной рыбой - то же самое, что наши сны по сравнению с нашими поверхностными мыслями. Они изменяют образ, они изменяют форму. Есть сны и есть глубокие сны. Есть сны, для которых вы можете докопаться до их источников, лежащих намного глубже. Я уверен, что если бы вы хотели расширить эту метафору вы могли бы сказать, что в пределах человеческой души в пределах человеческой мысли действительно есть Марианские впадины - места очень и очень глубокие, где возможно обитают чрезвычайно странные твари. И то, что сознательный разум поднимает наверх, является неким эквивалентом разорвавшейся рыбы. Беспорядочным месивом, что было великолепно в родной среде обитания, но поднятое к солнцу, то быстро угасает и становится серым и унылым.

    Шесть месяцев назад я видел воистину яркий сон:

    Я находился в каком-то жилом здании, дрянном маленьком жилом доме. Входная дверь была открыта, и я мог видеть чернокожих людей, снующих туда-сюда. Они разговаривали и были счастливы. Затем кто-то закрыл дверь.

    Во сне я проснулся и оказался в своей постели. Я думаю, что, должно быть, закрыл эту дверь самостоятельно. Мой брат был рядом со мной в одной постели, и вдруг он начинает меня душить. Мой брат сошел с ума! Это было ужасно!

    Я вспомнил, что я сказал на последнем дыхании: "Я думаю, что там кто-то есть!" И он встал с постели и вышел. Как только он вышел, я закрыл дверь и запер ее. Затем я лег в кровать. То есть, в своем сне, я начал ложиться. Но тут я начинаю волноваться - действительно ли я закрыл дверь? Это одна из вещей, которую я постоянно реально боюсь в этой жизни. Выключил ли я горелку на кухонной плите? Оставил ли я включенным свет в доме, когда уезжал? Поэтому я встал и проверил дверь, уверенный, что она не была заперта. Я знал, что он все еще был там, со мной. Где-то там.

    Я закричал во сне "Он все еще в доме!" Я крикнул это так громко, что разбудил сам себя. За исключением этого случая я не кричал при пробуждении. Я только бормотал это снова и снова: он находится в доме, он в доме. Я был напуган. Я обычно ставлю стакан ледяной воды около кровати, так вот, лед еще полностью не растаял, так что это случилось вскоре после того как я заснул - что обычно для тех случаев, когда мне снятся наиболее запомнившиеся, яркие сны.

    Часть моих задач как автора - мечтать и часто видеть сны. И обычно так и случается. Если я сажусь писать с утра, то в начале и в конце работы я знаю, о чем я пишу. Я знаю, что меня окружает. Это подобно неглубокому сну, который вам снится, когда вы ложитесь спать, или когда вы просыпаетесь. Но в середине, между этими промежутками времени, мир погружается во тьму и я способен видеть лучше.

    Творческое мышление и сны настолько похожи. что они должны быть взаимосвязаны.

    В историях подобных "Телу" или "Оно", которые происходят в 50-х, 60-х годах я был буквально способен к регрессу, я был способен вспомнить вещи, которые я благополучно забыл. Время идет, и события накапливаются на поверхности вашего разума подобно снегу, покрывая более старые, предыдущие слои. Но, если вы способны поместить себя в состояние полусна, - мечтаете ли вы, или пишете в порыве творческого вдохновения, - вы способны получить все эти материалы назад. Как в результате глубокого сна.

    Я осознаю (особенно в последние годы) как драгоценно это состояние. Драгоценна способность войти в это состояние. Как взрослый я также осознаю яркость моих снов, когда я их наблюдаю. Но у меня нет средств учета снов. Я чувствую, что, возможно, сны снятся мне реже, потому что я сбрасываю часть давления днем. Но я не могу это доказать. Я могу вспомнить, что нашел это состояние и как был этим восхищен. Это похоже на то, как если бы вы нашли секретную дверь в комнате, но не знаете точно как вы вошли в нее. Я не могу точно вспомнить, как в первый раз вошел в это состояние, за исключением того, что в то время я должен был садиться писать каждый день и делать это несмотря на то, хорошо или плохо идет моя работа. Через некоторое время подобной работы это произошло, и было похоже на постгипнотическое внушение.

    Когда я сажусь писать, я знаю, что буду окружен привычными вещами. Я выпиваю стакан воды или кружку чая. Обычно я сажусь работать каждое утро около 8:00, или в 8:15, или в 8:30 - где-то в пределах получаса. Я выпиваю свои витамины, слушаю музыку, у меня есть мое любимое рабочее место, бумаги лежащие на обычных местах. Это все - привычные для меня вещи. Общей целью выполнения тех же самых действий изо дня в день является сообщение мозгу: ты собираешься скоро уснуть. Это действительно не сильно различается с обычными приготовлениями ко сну. Разве вы ложитесь спать каждый раз по-новому? Есть ли у вас любимая сторона кровати? Я чищу свои зубы, я мою руки. Почему все моют руки, перед тем как идти ложиться спать? Я не знаю. И подушки - предполагается, что подушки будут лежать определенным образом. Открытая сторона наволочки, как предполагается, будет направлена к спинке кровати. Я не знаю почему.

    И поза та же самая - повернитесь на правый бок, повернитесь на левый бок. Я думаю, это способ, которым ваш разум говорит вашему телу или же тело говорит разуму (возможно они общаются между собой) что-то вроде: "а сейчас мы собираемся поспать". И, возможно, спящий следует той же самой проторенной дорожкой (если вы не подключаете в этот процесс наркотики, алкоголь или что-нибудь в этом роде).

*** Сны, которые я помню наиболее ярко - практически всегда наиболее ранние сны. И это далеко не всегда плохие сны, я не хочу ввести вас в заблуждение. Один сон я помню очень ясно: это был сон c полетами, летучий сон. Я летел над магистралью в своих пижамных штанах. На мне не было рубашки. Я просто пролетал гудя над эстакадами - жжих - и я напоминаю себе во сне, что нужно оставаться как можно выше, чтобы не быть рассеченным торчащими автомобильными антеннами. Это довольно обыденная деталь, но когда я проснулся, то не чувствовал страха или ненависти, я ощущал только настоящее волнение, удовольствие и счастье.

    Это не был неуправляемый сон с полетами. Я помню, что ребенком я видел много снов с падениями с высоты, но это единственный сон с полетами, который я могу вспомнить в подробностях.

*** Сны, которые я помню наиболее ярко - практически всегда наиболее ранние сны. И это далеко не всегда плохие сны, я не хочу ввести вас в заблуждение. Один сон я помню очень ясно: это был сон c полетами, летучий сон. Я летел над магистралью в своих пижамных штанах. На мне не было рубашки. Я просто пролетал, жужжа над эстакадами - ж-жих - и я напоминаю себе во сне, что нужно оставаться как можно выше, чтобы не быть рассеченным торчащими автомобильными антеннами. Это довольно обыденная деталь, но когда я проснулся, то не чувствовал страха или ненависти, я ощущал только настоящее волнение, удовольствие и счастье.

    И я просыпаюсь. Мне до сих пор снится этот "рабочий" сон, когда я застреваю в каком-то месте книги и пробую выполнить все те нелепые обязательства, которые взял на себя.

Life is a Dream and Then You Wake Up
Enrique Chagoys
Life is a Dream and Then You Wake Up, 1991
© Перевод Дмитрий Голомолзин, 2003

случайная рецензия
Одно из первых произведений, прочтённых мною у Кинга. Очень захватывающий сюжет, помню, читал не отрываясь. Роман хоть и не страшный, но атмосфера и иже с ней переданы великолепно.
ЗАМЕТИЛИ ОШИБКУ? Напишите нам об этом!